Читать «Посткоммунистические режимы. Концептуальная структура. Том 1» онлайн

гражданского общества. На этом этапе выживут только те организации, которые из трех задач гражданского общества (участие, служба и контроль) не будут отстаивать идеи ограничения власти государства. Если давление СМИ не имеет должного эффекта, для исполнения воли правительства государство применяет принудительные средства. Тогда как первый метод использовался в Венгрии [после смены режима] в условиях ее не вполне реализованной демократической модели неоднократно, применение второго метода было практически беспрецедентным. Наконец, развертывание центральной власти показывает, как работает безоговорочно недемократическая система» (выделено нами. – Б. М., Б. М.)[982].

Наконец, автономия граждан массово нарушается путем превращения их в слуг или клиентов через то, мы называем «общественной патронализацией» в Главе 6 [♦ 6.2]. На этом этапе мы обращаемся к триаде Хиршмана «голос – выход – верность»[983] и утверждаем, что ключом к сдерживанию людей является использование инструментов государственной власти, полученных в результате автократического прорыва, для того чтобы превратить потенциальный голос в принудительную лояльность. Патрональные автократии отличаются от коммунистических диктатур тем, что позволяют людям совершить выход из режима, что, по сути, способствует его стабильности через «добровольное изгнание» недовольных [♦ 6.2.2.1]. Однако, помимо этого, должна быть нарушена автономия голоса остающихся людей, которая проявляется, когда – как это бывает в либеральных демократиях – свободные граждане участвуют в политической деятельности согласно своим предпочтениям, выражают свое мнение и поддерживают тех политических акторов, кого посчитают нужным. С одной стороны, эта автономия нарушается через нейтрализацию фаз дискуссии, объединения и избрания, входящих в процедуру публичного обсуждения [♦ 4.3.1–3]. С другой – за использование своего голоса люди могут быть подвергнуты наказаниям. Эти наказания могут принимать разнообразные формы, такие как угроза увольнения с работы или попадание в различные «черные списки» государственных компаний, из-за которых люди с неподходящим политическим прошлым теряют доступ к ресурсам, контролируемым приемной политической семьей[984]. Однако наиболее радикальным средством является, вероятно, политически выборочное правоприменение, поскольку оно позволяет (1) преследовать важных деятелей оппозиции, партийных лидеров и организаторов движения и (2) беззастенчиво дискриминировать людей по политическим мотивам, отклоняя их юридически обоснованные жалобы на дискриминацию [♦ 4.3.5]. Выборочное правоприменение, несомненно, является важным инструментом нейтрализации любой автономии, поскольку его можно использовать против любого актора или института, будь то СМИ, олигарх / предприниматель, НПО или рядовой гражданин. Кроме того, фактическое приостановление действия нормативного права не обязательно должно производиться в массовом порядке: достаточно применить наказание лишь к нескольким людям эффектным, демонстративным способом, чтобы это возымело демобилизующее действие на более широкие слои населения [♦ 4.3.2.1].

Хотя автократическая консолидация – это сложный процесс, и ее уровень невозможно измерить напрямую, данные из таких индексов демократии, как индекс верховенства закона организации The World Justice Project (WJP), позволяют нам сделать соответствующие выводы[985]. Для иллюстрации разнообразных траекторий режимов, представленных в Главе 7, мы выбрали двенадцать посткоммунистических стран [♦ 7.3]. Эти страны упорядочены в соответствии с тремя показателями, которые измеряет WJP: (1) ограничение полномочий институтов власти, который показывает, действительно ли государственные полномочия ограничены законодательной и судебной властью, независимым аудитом и другими институтами, действующими в рамках власти закона; (2) влияние правительства на гражданское правосудие, что является дополнительным аспектом, определяющим, свободна ли система гражданского правосудия от неправомерного государственного или политического влияния; и (3) соблюдение основных прав, который измеряет эффективные гарантии надлежащей правовой процедуры, а также свободу мнений и их выражения, убеждений и религии, собраний и т. д. Перечисленные аспекты позволяют нам оценить уровень автократической консолидации: слабые ограничения власти указывают на автократический прорыв в странах с многопартийными выборами (то есть в тех, которые не являются открытыми диктатурами); неправомерное влияние государства на гражданское правосудие означает политически выборочное правоприменение; и соблюдение основных прав хорошо определяет примерный уровень автономии граждан, которая является необходимой основой сильного гражданского общества.

В Таблице 4.14 представлены двенадцать стран в соответствии с первыми двумя показателями. После Китая, который представляет собой диктатуру, следуют четыре страны с наименьшими ограничениями власти, а именно Россия, Венгрия, Казахстан и Молдова (в указанном порядке). В этих четырех странах из двенадцати был совершен автократический прорыв, приведший по состоянию на 2017–2018 годы (когда были собраны данные) к консолидации различной степени. Факт автократического прорыва, имевшего место в этих странах, отображен в Таблице 4.14 не только потому, что власть в них мало ограничена, но и потому, что среди всей выборки многопартийных режимов они характеризуются самым неправомерным влиянием правительства на гражданское правосудие. Единственной патрональной демократией в этой категории является Украина, страна, которой свойственны острая патрональная конкуренция и регулярные, безуспешные попытки установления автократии приемной политической семьей, находящейся у власти [♦ 7.3.4.2]. В Румынии, которая также является патрональной демократией, но с менее настойчивыми попытками установления автократии, гражданское правосудие слабее контролируется государством, а судебное преследование по сути является политически пропорциональным, а не политически выборочным [♦ 4.3.5.1, 7.3.2.3]. На другом конце континуума мы можем наблюдать Эстонию и Чехию, где сильные демократические принципы и институты гарантируют наименьшее неправомерное влияние правительства на правосудие из всей выборки (хотя с 2013 года в Чехии была предпринята попытка патронализации [♦ 7.3.3.3], и некоторые отчеты свидетельствуют о единичных случаях неправомерного вмешательства правительства в гражданское правосудие)[986].

Таблица 4.14: Двенадцать посткоммунистических стран в соответствии с показателями ограничения полномочий институтов власти и влияния правительства на гражданское правосудие. Автократии выделены жирным шрифтом. Страны расположены в порядке убывания по ограничению власти. Источник: данные из отчета WJP (2019)

Таблица 4.15: Двенадцать посткоммунистических стран в соответствии с показателями ограничения полномочий институтов власти и соблюдения основных прав. Автократии выделены жирным шрифтом. Страны расположены в порядке убывания по ограничению власти. Источник: данные из отчета WJP (2019)

Использование политически выборочного правоприменения в четырех автократиях означает, что верховные патроны этих стран получили наиболее полезный инструмент для достижения автократической консолидации. Тем не менее по состоянию на 2018 год эта консолидация удалась им в разной степени. Так, в Таблице 4.15 (ниже) показаны ограничения полномочий власти и соблюдение основных прав в этих странах. Очевидно, что ни в одной патрональной автократии эти права не подавляются так, как в диктаторском режиме Китая (0,32 балла из 1), но, с другой стороны, они также далеки от таких либеральных демократий, как Эстония (0,83) и Чехия (0,78). Данные свидетельствуют о том, что среди патрональных автократий автономия граждан наиболее всего нарушена в России (0,45), за которой следуют Казахстан (0,46), Молдова (0,54) и Венгрия (0,58). Тогда как предыдущая таблица отображает автократический прорыв, Таблица 4.15 показывает, что Россия является наиболее консолидированной автократией