Читать «Корейский излом. В крутом пике» онлайн

Берлину, эскадрилья Кожедуба патрулировала воздушное пространство над городом, очищая берлинское небо от остатков немецкой авиации. Однажды, оторвавшись от ведомых, он обнаружил, что к нему приближаются два американских «Мустанга» с неясными намерениями. Вскоре ситуация прояснилась – американцы атаковали его, не осознавая, на кого нарвались. Не тот класс, не тот опыт был у американских пилотов.

Кожедуб разворотом ушел с линии огня, набрал высоту и, в свою очередь, атаковал самолеты «союзников». Сначала один, потом второй. Проследив за двумя удаляющимися шлейфами дыма, он вернулся к своей эскадрилье.

Дело тогда замяли, к списку сбитых вражеских самолетов «Мустанги» не добавили, но генерал-лейтенант Савицкий сказал пророческую фразу: «Да не огорчайся ты, Иван. Эти два самолета в счет будущей войны».

Но их так и не добавили в трофейный список во время конфликта в Корее, потому что полковник Кожедуб не должен был сбивать там никаких самолетов, ему настоятельно рекомендовали не участвовать в боевых вылетах.

Советские летчики исключительно редко попадали в плен, но тем не менее. А тут, если пленят трижды героя Советского Союза… Да хоть застрелись!

Рекомендовали, но приказать не могли. Существовало негласное правило: если командир авиадивизии не способен управлять истребителем и не участвует в полетах, он подлежит увольнению в запас или переводу на штабную работу – бумажками шелестеть.

Такой расклад Кожедуба никак не устраивал. Он, невзирая на запреты, освоил все новые виды истребителей, включая реактивные, находился в прекрасной физической форме и был готов в любой момент ринуться в бой.

Контролировать азартного комдива поручили начальнику политического отдела дивизии, которого все называли просто замполитом. Но это мало помогало – стоило ему куда-нибудь отлучиться, как Кожедуб тут же садился в самолет.

Колесников собирался пойти на аэродром – отправить Лопатникова с компанией на разведывательный облет приграничной территории, когда к нему зашел посыльный из штаба.

– Товарищ майор, вас вызывает командир.

Кожедуб находился в прекрасном настроении.

– Начальник политотдела убыл на совещание. Полетаем?

Глаза его были полны азарта, он нетерпеливо потирал руки, как игрок в предвкушении выигрышной партии. Такие предложения поступали не в первый раз и Колесникова особо не радовали. Случись что с комдивом, Павла моментально сделают козлом отпущения.

– Ну… товарищ полковник… У нас уже назначена пара для патрулирования переправ…

– Вот мы и будем патрулировать, – перебил его Кожедуб. – А ребят пошли китайцев натаскивать – их командование сделало запрос на инструкторов. Временно, конечно. Мы с тобой полетим контролировать мосты. Я у тебя буду ведомым.

Колесников понял, что ему не отвертеться, что против лома нет приема, и дал согласие. Кожедуб открыл стенной шкаф и тут же, не стесняясь, быстро облачился в летную форму:

– Поехали!

«МиГи» стояли с уже разогретыми двигателями, когда Лопатникову сообщили об изменении в составе воздушного патруля. Он скорчил недовольную мину, но смирился с неизбежным.

Покружившись над мостами с вереницами грузовиков и оценив окружающую обстановку, Колесников было собрался возвращаться на базу, но в наушниках раздался голос Кожедуба:

– Давай дальше пролетим, до моря. Посмотрим, что там.

– Товарищ полковник, но это же запрещено, вы сами и запретили.

Колесников, конечно, выполнил бы приказ, кто запретил, тот и разрешит, но Кожедуб дал отбой:

– Слушаюсь и повинуюсь ведущему.

Это была шутка. Павел вздохнул с облегчением.

Неожиданно из-за горизонта появилось три самолета, по признакам – два «шутера» и бомбардировщик «В-29».

– Товарищ полковник, вы видите?

– Вижу. Летят бомбить мосты. Что прикажешь?

– Будем атаковать. Я возьму на себя «шутеры», а вы займитесь «крепостью».

– Понял, выполняю.

Чувствовалось, что полковнику нравилось не командовать боем, а подчиняться. Его обуяло злое веселье, азарт удачливого игрока.

«Комдив форму не потерял, не подкачает», – подумал Колесников и приготовился к атаке. Он не в первый раз участвовал в полетах вместе с Кожедубом.

Оба «шутера» попытались атаковать самолет Колесникова сверху со снижением на предельной скорости, но тот ушел из-под удара крутым боевым разворотом вверх и сам атаковал, поймав одного из противников в прицельную сетку. Пушечный залп сделал свое дело – американец завалился на левое крыло. Второй «шутер» попытался зайти Колесникову в хвост. Раздался голос Кожедуба:

– Добивай первого, я прикрою.

Заработал пулемет, и противник отвалил в сторону, уходя от огненной трассы.

«Иван Никитович с ним разберется».

Колесников догнал улетающего подранка и, подойдя на близкое расстояние, практически в упор расстрелял самолет противника. Тот задымился и резко пошел вниз. Мелькнул купол раскрывшегося парашюта.

«Этот готов. Возвращаемся».

Колесников сделал крутой разворот и мгновенно оценил обстановку. Кожедуб и американец попеременно атаковали друг друга, демонстрируя фигуры высшего пилотажа. Американец оказался крепким орешком. Бомбардировщик же развернулся и, уйдя вверх, пустил в дело свои нижние пулеметы.

– Иван Никитович, займись «крепостью», с этим я разберусь.

– Понял. Делаю, – раздалось в ответ.

Колесников ушел вниз, а потом, резко задрав нос своего «МиГа», выстрелил по пролетающему выше «шутеру». Тот задымился и стал удаляться вглубь Корейского полуострова. Павел не стал его преследовать, а подключился к Кожедубу. Но в этом уже не было необходимости. Полковник атаковал бомбардировщик с короткой дистанции и поджег ему двигатель. Еще очередь, и вражеский самолет взорвался в воздухе. Осколки ударили по «МиГу» Кожедуба, пробили несколько дыр в фонаре кабины, но самого полковника не задели.

– Иван Никитович, вы в порядке?

«Не приведи Господь!»

– Продырявили маленько, но не меня, а самолет. Сам жив-здоров, машина на ходу, хоть и дырявая. Возвращаемся?

Кожедуб чувствовал себя в небе, как рыба в воде.

– Возвращаемся.

И «МиГи» устремились на базу. Их провожало своими лучами весеннее полуденное солнце.

– Хорошая была охота, – сказал Кожедуб, когда они приземлись. На лице полковника сияла широкая улыбка. – Все сбитые самолеты на тебя запишем – на меня нельзя.

– Во Владивостоке организуют встречу работников прессы с представителями советских военнослужащих, скажем так, имеющих отношение к Корейскому конфликту. Событие небывалое, но тем не менее… Большая политика. Хотели меня привлечь, я отказался, но ведь кого-то надо! Вот вы и поедете, поговорите с журналистами.

Колесников и Полонский слушали комдива, раскрыв глаза от удивления: «Ничего себе заданьице!»

В победном угаре, сразу после окончания Великой Отечественной войны, Кожедуба согревало всеобщее внимание, он раздавал интервью направо и налево. Потом ему все это приелось, и он стал избегать назойливых газетчиков. Всему есть мера.

– Что вы на меня так смотрите? – В глазах комдива засверкали веселые искорки, но лицо оставалось серьезным. – Поедете. Вы ребята грамотные, язык подвешен, лишнего болтать не будете. Расскажете, что броня крепка и «МиГи» наши быстры, что мы боремся за демократию не меньше, чем американцы, да, помогаем вместе с Китаем Корейской Народной Республике, но выступаем против войны за мир во всем мире… и так далее. Сообразите. Сначала будет пресс-конференция – там активность не проявляйте, сидите морда кирпичом. А потом предполагается свободное общение с прессой – там уж никуда не денешься, придется говорить. Короче, все по делу, пить в меру, девками излишне не увлекаться.

Кожедуб бросил выразительный взгляд на