Читать «Мой Лимонов. Мелодия общей судьбы» онлайн

больной… Многие люди никогда не признаются себе (главное – себе!), что у них проблема. Они сочтут это за выпадание из жизни. Как это – не пить?! Здесь так уж точно. Я ни разу не встретила здесь человека, который бы хоть раз не сказал, что напился. А уж тех, кто напивается постоянно, – их пруд пруди! (Какое странное выражение! Допотопное…) Почему они так усиленно избегают тему алкогольной зависимости в передачах о наркотиках?! Это одного разряда зло и несчастье.

Но алкоголь продают на каждом углу! Государство легально делает на нём миллиарды! Как это можно сказать, что государство торгует смертью и ещё зарабатывает на этом, а?! То, что государство причастно и к торговле наркотиками, вообще не обсуждают. Какой мерзкий этот Козырев с его лизоблюдством власти, с его готовностью лизать её… И как я «купилась» на его… даже не знаю что – комплимент? Об одном моём тексте в «Вечерней Москве» – кровью, сказал, написано… Неужели мне это важно-нужно-значимо? И Петя тоже разочаровал всё-таки… Как им не стыдно – этим врачам, этим социальным работникам, этим помощникам-волонтёрам?! Они ведь знают даже, в какой подворотне на Лубянке можно купить наркоту у ментов. Это Корыстное зло.

Это Сатанизм и есть! Они сажают какого-то дуралея с джоинтом, ждут от него тысячи баксов и… отпускают. А гада Борю-дилера не посадят никогда. Он их «подогревает», он им платит за «крышу»…

Господи, я заплатила за крышу реальную 4500 (то есть 600 долларов, что ли?) в прошлом году – и все смеялись «у вас крыша даже есть?!»

Меня любили…

Никто никогда не ходил до утра

Под окнами моего дома,

Ни один мальчик, хоть бы и нерусский,

Не залезал по верёвке на мой балкон…

Да и балкон у меня впервые.

А они говорят – любили.

Я надеваю рубаху белую,

В такой кладут в гроб,

А я впервые за жизнь целую

Буду спать одна.

Мне приснится взвод!

Армия! Мужчин, меня любивших,

Они, почему-то кажется, будут драться,

Ругаясь, доказывая – кто сколько для меня сделал!

И неужели не будет ни одного, прошептавшего:

«Братцы! А знаете, что она для меня сделала?»

Льётся, журчит вода в клозете —

Так и жизнь убывает, и любовь.

Оказывается, она ничего не значит!

Она, – как новости вчерашней газеты:

Было и нет, прошло… ничего…

Моя бесчувственность – как дефект в сантехнике.

Здесь её никогда не чинят.

Меня любили, любили, любили,

А я? Течёт вода, течёт… без причины…

Осень 95 г.

Видимо, большинство моих мужчин питалось моей экспрессивностью. Как-то сказал об этом цыган. Про Л.: «Да он живёт за счёт тебя». (Вообще-то нечто подобное высказывал и Бруй.) И С., в последнее время особенно, то – ему ничего не надо было делать, потому что я в любом случае всё время что-то делаю. Даже не так важно что: фонтанирую эмоциями или…

Может быть, потеря себя-личности и есть любовь для женщины? Как это Чехов мог так написать в каком-то рассказе об этой попрыгунье или стрекозе, или душечке, которая со всеми своими мужьями принимает их взгляды, вкусы… Их мир! Ну, если она такая вот, что может и с ассенизатором… Но сначала-то ведь надо, чтобы что-то произошло… ах! Стать частью души другого – он высмеял наивысшее! Мне даже грустно-щемяще-больно от того, что Я не родилась специально для Него! Это как жгущее «воспоминание» о прошлом. Таком далёком, когда никого, никого не было… а были «египетские Чукчи», как Он называет нас…

Зима 95 г.

«Человек – такая скотина, что на нём чёрт знает чего только не растёт…» – сказал хирург в поликлинике в Питере.

Сон прекрасен. Спи, моя крошечка! Ты так устала…

Рыжая кошечка тебя доконала… и всё-то ей мало, мало, мало…

Январь 2000

Полмесяца проходит в пьянстве на моей Родине. Почти официально узаконенном. Люди уходят в отпуск, зная, что всё равно не смогли бы ходить на работу. А некоторые «продвинутые» начинают этот отпуск с католического Рождества, а заканчивают после Старого Нового года, то есть получается – почти месяц.

Хотят, хотят, чтобы рок нёс на себе печать подворотни, лавочки во дворе. То есть самодеятельности, которую называют почему-то непосредственностью и искренностью. Оттого что у Летова хуёвая гитара, он искренней?! Или вот Скляр – у него голос скоро совсем исчезнет, ему надо заниматься хотя бы специальными упражнениями, бросить курить на время… а он запел Головина Женю, танго… Чума.

Ностальгия по флатовым концертам – то есть желание близости с исполнителем. Трогать, что ли, его кончиком своего башмака?! Сидя на полу… А я вижу эту близость в другом. Сто процентов эффекта присутствия достигается звучанием близким – здесь, сейчас, вот оно! Надо иметь качественную аппаратуру, и другие – другие уши у звукооператора должны быть! Последнее даже важнее… Слышать надо то, что надо, то, что приходит изнутри, а не то, что услышал в альбоме Red Hot Chilli Peppers!

Здесь так не поют, чёрт побери, и не играют – откуда же здесь взяться такому звуку! И фонетически русский язык не может звучать так, как у них, вашу мать! У нас нет таких звуков в русском языке, и компьютерная техника оттуда на нашу фонетику не реагирует! Всё запрограммировано на другой язык-чувства!

«…У любого, родившегося после 1950 года, мозги загружены поп-музыкой-образами-чувствами» (Коупленд).

Загружены… хреново, если загружены.

В 17-й больнице – не Твой врач, а тот, которого Ты назвал «мудаком», – сказал о Тебе: «Это особый фрукт!» Для него ты – наркоман-рецидивист, и Тебя, по его мнению, надо как можно дольше держать взаперти.

Я под впечатлением «картинки», то есть увиденного: эти пацаны за решёткой, заоравшие, меня заметив; эта решётка на двери, охранники… – сказала, что, может, и надо, но не здесь… «А что ему не нравится? Вы хотите четыре тысячи долларов потратить на частную клинику? Он мало потратил на героин? У вас Он мало здоровья взял, а? Сколько вы ещё готовы потратить?» Злобный тип. И, конечно, я не могу тратить такие деньги и, конечно, я думаю, что Ты – чудовище, избалованное, непонятно кем даже. Впечатление, что Ты жил со слугами, с гувернантками… И вообще у Тебя отшибло память!

«Вы с Ним всю жизнь будете мучиться», – сказал Твой врач. Зачем они так настраивают людей, близких?

За решёткой эта толпа выглядит, как в