Читать «Русская сказка. Избранные мастера» онлайн
Коллектив авторов
Страница 27 из 160
Стали они думать, куда ее девать, где ее закопать. Стали гроб делать. Слили ей гроб серебряный, крышечку золотом убили; поставили превеличающих четыре столба и сделали там кроватку; положили девицу в гроб и поставили его на кроватку, будто скоронили. Сошлись в горницу. «Давайте, братцы, говорят, руки умывать, да свою сестрицу поминать, и будем сами помирать». Зарядили все ружья и убили все сами себя. Вся их жисть кончилась.
Царский сын поехал на охоту и подъехал к этому дивному дому. Дом не очень дивный, а устроена больно дивно беседка. Тем дивна, что высока и раскрашена хорошо. Смотрит и дивится он: что́ такое это? Наверх — лесенка. Он влез и видит: золотая гробница; в гробнице — красная девица. Он крышечку открыл, она лежит, как живая, и румя̀ница играет в лице. Такая лежит красавица, что ни вздумать, ни взгадать, ни пером написать. Он вынул ее из гроба, привязал на седло и поехал с ней домой.
Приехал ночным бытом, тихонько. Устроена у него была особая спа́льна, он ее на кроватку, во спа́льну положил; спит с ней с мертвой ка́жну ночь и день на нее любуется. Так стал о ней тосковать, плакать, из липа стал пропадать, что отец с матерью стали примечать за ним, что он не весел. «Что ты, сыночек, не весел больно?» Он не сказыват. Стали за ним примечать, куды днем ходит. Все — в спальну. Спрашивают отец с матерью: «Что это ты все в спальну ходишь? Кто там у тебя?» — «Нет никого». И спальну запирать стал. Отец с матерью говорят: «Отопри нам!» Отпер он им. Посмотрели: лежит мертвая девица. Они индо обеспамятили. «Где ты ее взял?» — «В такем месте — говорит — в лесу нашел». И стали они его глупого журить: «Что ты делашь? Что ты мертвого человека жалешь? Надо его предать к земле».
Сделали ей гроб и стали ее обмывать и другу одежду надевать. Как стару одежду скинули, так она стала жива. Они ее нарядили, снова ее окрестили и с ним обвенчали. Стали они жить да быть, худо проживать, а добро наживать. Долго ли мало ли пожили, ей захотелось на родину побывать; стала она его к родным звать. Ему ехать нельзя; она стала проситься. Он отпустил, посадил ее на прохо́д [пароход] и дал ей провожатого. Ехали, ехали провожатый стал ее притеснять к худому делу, чтобы сделать сѝни минякѝ, а то давай сделаем шу̀л да гинѐ. Она не соглашалась. Пристали они на пристань; она и говорит: «Я больно до вѐтру хочу». Ушла да ушла. Ушла в лес — хвать: ее нет! Провожатый ну искать; говорит хозяину прохо̀да: «Стой! Царица пропала!» Хозяин спрашивает: «Куды же она делась?» — «Вот тут-то», говорит: «ушла до ветру».
Народу на прохо́де было несколько; пошли по лесу искать. А она нашла превеличающее дуплё и залезла в него. Много раз они мимо проходили, а не нашли. Тем и дело кончилось. Кому она на́ руки была отдана, тот обратно отправился. Приезжает к царю и сказывает, что пропала царица. Стал царь его выспрашивать: «Как это ты не видал?» — «Сказала, что до ветру пойдет и топерь там».
Как народ из лесу убрался, идет второй прохо́д. Она подала царский зна́мен; прохо́д остановился, отстегнули легку лодку и — на проход. Она и говорит: «Хозяин, доставь меня до такого-то места» (где она рождёна). Тот ее доставил. Она прибыла туды, нарядилась в мужскую одежду, остригла волоса́ по мужскому; а отец ее шибко торгует. У ее отца идет бал, что и чорт не спознал. Все пьют, гуляют, и он к ним пришел.
Они сидят, как мы с тобой, водочку попивают, дрема их одолевает. Восходит молодец: «Мир вам, гостям, на беседе!» — «Просим милости, добрый молодец!» — «Что вы сидите, водку пьете, а ничего не говорите? Должно быть, вы спать хотите? Поднесите водочки стакан, я шуточки пошучу!» Они спрашивают: «А ты чей такой?» — «А вот я из Помря̀ськина сказывальщик». — «Ах, брат, расскажи-ка нам, да хорошеньку!» — «Ну, братцы, я вам скажу сказку. Слушать да не смеяться, а кто знает — не переговаривать! Кто будет переговаривать, тому буду по плюхе давать!» Они подписку дали, что не будут, он и стал им сказку рассказывать:
«Жили два брата; у одного было два сына, у другого сын да дочь. Один брат шибко хорошо торговал, собрался раз на ярманку, а дочь дома оставил и наказывает брату: «Ну, братец, похаживай к нам да посматривай». Дядя стал похаживать и зачал девицу одолевать... «Врешь, говорит: дурак!» закричал дядя (а он тут был). Молодец подошел к нему да в ухо! Дядя промолчал, только затылок почесал. Стал молодец опять сказку сказывать: «А брат, что́ на ярманке был, этого дела не знал, прислал своего сына, чтобы у девушки деньги отобрать, а ее зарезать и сердце с печенью представить к отцу. Брат сестру пожалел, зарезал собаку и послал в Нижний, а сестру в лес отвез». Отец и говорит на это: «Неправда, молодец!» Молодец засучил кулак да и говорит: «Ну, батюшка, и тебе бы надо дать плюху, подле у̀ху, да закон не велит! Я — дочь твоя!» С отцем она тут спозналась и дочкой ему называлась.
Стали разговаривать, что́ было и как; дядю из горницы выгнали в шею. Молодец и говорит: «Спасибо тебе, братец, не заставил ты меня умирать, а заставил по вольному свету погулять. Я по вольному свету гуляла, добра себе много принимала. Поедемте, тятенька, со мной». — «А куда? Ты мо̀же серча̀ешь на меня?» — «Я, тятенька, ведь, вышла замуж за царского сына». И разказала ему все. Они сели на прохо̀д, да всей семьей и туды.
Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Прошло три года. Приплыли они на свое место, к царю во дворец. Муж ее сейчас узнал. «Где была, голубушка?» — «Я, милый друг, горя много приняла и злодея видала и волоса свои