Читать «После войны» онлайн
Алексей Алексеевич Шорохов
Страница 46 из 71
Он был из второй группы, выдвинувшейся на помощь.
Стрелкотня была настолько плотной, что ни наши, ни духи не могли подойти к попавшим в засаду.
Игорь был ранен, но от пулемета не отошел.
Утром прилетели вертушки, и тех, кто дожил до утра, эвакуировали.
Игоря тоже.
Кстати, в Чечне он и стал Узбеком.
…В Киеве уже во всю скакал майдан, когда Неустроева посадили.
Анна Михайловна как-то окаменела после этого. Она вроде бы уже привыкла к непростой и забористой судьбе сына.
Не то чтобы привыкла, но утешилась.
Во время его первой командировки в Чечню она вошла в храм.
По-настоящему.
И уже не выходила.
Когда стало тяжело ходить на службы, молилась дома.
«Вместе с патриархом» – говорила Анна Михайловна. То есть с включенным телевизором, по которому показывали патриаршее богослужение.
Но суд и тюрьма будто добили ее.
Всегда общительная, даже в старости, Анна Михайловна как-то замкнулась.
А тут еще и глухота…
* * *
И вдруг пошел снег.
Без мороза, на мягком ноле.
Над Бахмутом и вдоль всей линии фронта от Клещеевки до Курдюмовки и дальше на юг – на Горловку и Ясиноватую – закружил, повалил неровными хлопьями чистый, липнущий к одежде и броне снег.
Он засыпал изрытые воронками поля и срезанные артой почти до корешков лесополки, неубранные тела бойцов, выжженную изнутри технику.
Снег покрывал желто-рыжую глину развороченного «Казбека», откуда торчали вырванные доски и лохмотья маскировочной сети, заполнял пустые выпотрошенные цинки для патронов, а главное – закрывал и примирял своей белизной разномастный камуфляж, который в несколько слоев пестрел на бруствере и вокруг бывшего опорника.
Снег шел, и еще кое-где желтел из-под снега натовский пиксель, резал взгляд противоестественный на белом зеленый отличительный скотч на шлемах укропов, в одном-двух местах торчала отечественная цифра.
Но постепенно, взмах за взмахом белых, облепленных снегом ресниц впереди и вокруг становилось все белее и белее.
И, странное дело, – тише.
То, что авиация и дроны присели с таким снегопадом, – понятное дело.
Но казалось, что и арта умолкла…
…У Анны Михайловны в доме тоже шел снег. Точнее, он шел за окнами. Но и в душе, и в памяти ее тоже шел снег.
Она сейчас вспоминала, как хоронили ее Степаныча.
Погода была такая же, несмотря на январь.
Ноль и снег.
На влажную глину по краям могилы липли снежные хлопья, внизу краснел недорогой гражданский гроб с черной оторочкой.
Странное дело, сейчас ей почему-то казалось, что там, в воспоминаниях, над могилой отца стоит ее Игорек. В военной пятнистой форме.
Несколько месяцев назад он ей звонил, сказал, что Родина его простила, что он пошел добровольцем на войну и заслужил УДО. Что еще немного – и он вернется домой с Победой.
Анна Михайловна, как всегда, когда вспоминала что-нибудь из своего прошлого, плакала.
Но это были хорошие слезы, приятные.
Слезы прожитой жизни, того настоящего, что теперь будет с ней навсегда: ее Степаныч, ее Игорек…
Она знала, что они живы.
Бахмут – Москва, октябрь – ноябрь 2023 г.
Петручио
Рассказ
На самом деле его звали Петрович. Ротный шутник в минуту каких-то неведомых итальянских воспоминаний, каковых у него не было и быть не могло, обозвал Петровича «Петручио». И все. Пропал человек. Ну или заново народился.
Почему, откуда? «Не знаю, – говорил впоследствии шутник, – навеяло…»
Приклеилось, конечно, не сразу. Больше того скажу, он сам и постарался, чтобы приклеилось.
Первым делом Петручио (в первой молодости – Петрович) покрасил автомат. Дело, в общем, несложное. У нас все красили, автомобильной краской из баллончиков. Держалось недолго, но глаз радовало.
В ходу были два цвета: желтый «сахара» и зеленый «олива». Ну и разные смешения с коричневым. Ротный шутник по поводу коричневого тоже высказывался. Но людям это не нравилось. Высказывания. Людям нравились сочетания цветов.
Получалось очень тактикульно. Здесь важно тактикульность не путать с тактильностью. Потому что тактильно – это когда щупаешь пальчиками (ротный шутник по этому поводу… ну да не важно).
А вот тактикульно – это когда человека сразу можно отправлять на выставку «Армия–2023». Ну или в крайнем случае – рекламировать склад спецодежды.
Что, в общем, правильно. Потому что во все времена военный человек должен был выглядеть так, чтобы невоенные люди завидовали. А антивоенные в обморок падали.
То есть красиво.
Но все это – не про Петровича (то есть того, который еще не превратился в Петручио). Петрович с высоты своих пятидесяти плюс только посмеивался над молодежью.
А тут как «сказився»[25]. Лучше и не скажешь. Тем более что обуяло его на территории исторической Новороссии, где малороссийское наречие уже третий век мешалось с российским.
Вернулся он как-то под вечер с баллончиком и покрасил. Все только переглянулись.
– «Зеленка» скоро попрет, – пояснил он. – Камуфлироваться надо…
За недолгую весеннюю ночь свежеокрашенный АК–47 высох, но не он удивил народ поутру.
Выяснилось, что это был только первый шаг к падению Петровича.
Вместе с потертым, пошкрябаным, когда-то надежно вороненым автоматом преобразился и его хозяин.
Взамен благородной окопной недельной небритости у Петручио наметились язвительные усики, как у Пуаро.
В темноте располаги накануне мы их не разглядели, а тут нате вам.
Но и это не все.
Немного помявшись, новообретенный ветреник показал нам серебряный перстень с летучей мышью.
– У морпехов выменял…
Почему у морпехов оказался перстень с эмблемой разведки, никто и не спрашивал, преображение одутловатого, налитого житейским опытом закоренелого отца семейства в легкомысленного мальчишку-первохода было ошеломляющим.
– Походу, дело за пень задело! – сказал ротный шутник. И оказался прав.
* * *
Звали ее не по-русски и не по-украински, а как-то удивительно интернационально: то ли Регина, то ли Снежана, то ли Диана. Но была она не армянка и не цыганка, а коренная, херсонская.
Был, наверное, и муж…
– А!.. – махала она рукой, и было непонятно: то ли он с хохлами ушел, то ли, как у многих русских баб, просто ушел…
Но вдовой она не была ни с какой стороны. Немного за или только-только сорок. Яркая, губы по моде, брови накрашены. Сзади и спереди все утянуто, но если вывалится, то вывалится, не обвиснет. Одним словом, хохлушка. Но при этом – современная хохлушка, то есть – сделанная.
Сделавшая себя вопреки молодости и геронтологии.
Как они спелись,