Читать «Дело о Черном Удильщике» онлайн
Мария Карапетян
Страница 41 из 62
Призрак затряс патлатой головой так, что глазное яблоко выскользнуло из отверстия. Койкан поймал маленький склизкий шарик и, скрывая отвращение, бережно вставил его обратно в пустую чёрную впадину. Дух довольно усмехнулся, отлетел в середину комнаты и завис в воздухе. Поиграл приобретёнными пальцами, внимательно изучая их.
— Задавай вопросы, — наконец произнес Ханох. — У нас не так много времени. Скоро моя душа вновь отправится в вечные скитания, и я уже не смогу помочь тебе.
Лаврак выпрямился и, уняв волнение, спросил:
— Старая легенда о всесильном пророке утверждает, что при жизни ему удалось отыскать голубой источник, исполняющий желания. Скажи мне, где он находится и как заставить его сотворить магию?
Призрак провел языком по верхней губе и широко улыбнулся.
— Это правда, — горделиво заявил Конгерман, вынимая глаз, чтобы рассмотреть его. — Я нашел источник и понял, как его использовать.
— Расскажи, где искать! — рявкнул Койкан, в нетерпении делая шаг вперёд.
Ханох покрутил в толстых пальцах склизкий шарик и, не поднимая головы, произнёс:
— Не нужно отправляться в путешествие, — спокойно проговорил дух, вставляя глаз на место. — Он находится здесь, прямо у тебя дома. Я чувствую биение его могущественной силы.
— Что? — не веря своим ушам, переспросил Лаврак и похолодел от ужаса.
Сердце пронзила острая, колкая боль. Голова закружилась, и мужчина пошатнулся. Чтобы не упасть, прислонился к холодной стене. В ушах зашумел бурный поток крови. «Как нелепо было бы умереть прямо сейчас», — с мрачным сожалением подумал Койкан.
— «Сказки древнего моря», — медленно проговорил пророк. — Книга, что стоит у тебя на полке, и есть тот самый источник из легенд.
— Не может быть… — Слова застряли в горле, встав посреди глотки тугим комком. Стало трудно дышать. Удильщика замутило, и горе, тяжело повиснув на плечах, заставило мужчину опуститься на пол.
— Как его использовать? — не поднимая головы, спросил потрясенный Лаврак.
– Прочитать сказку, — пожал плечами Конгерман.
Чёрный Удильщик вздрогнул и, опираясь о стену, поднялся.
— Что за чушь⁈ — гневно воскликнул он, чувствуя, как душу наполняет ярость. — Я произносил эти дурацкие истории вслух сотни раз, но ни одно моё желание не сбылось!
В дверь подвала кто-то часто замолотил руками. Сверху послышались крики, топот ног и выстрелы. Койкан прислушался и замер. По его лицу пробежала судорога. Дух провидца поблек и стал похож на утренний туман. Время истекало.
— О-о-о, — протянул призрак, глядя на то, как по мёртвой плоти жирных пальцев ползёт искрящаяся голубая дымка и они становятся такими же прозрачными, как он сам, — Создатель хитер: лишь герои сказок вольны творить магию и загадывать желания.
— Господин Лаврак! — послышались из-за двери взволнованные крики Макруруса. Стук усилился, и подчинённый надрывно завизжал: — Он забрал её! Украл Марию!
— Где мне найти их? — быстро спросил Койкан, делая шаг по направлению к лестнице. — Как они выглядят?
Призрак прищёлкнул языком и часто заморгал, радуясь вновь обретённым частям тела.
— Со временем всё становится бесполезным, теряет смысл. — Слова мёртвого провидца звучали тихо, будто бы издалека. — Герои сказок тоже умирают, друг мой. Людей, способных помочь тебе, почти не осталось.
Конгерман несколько раз сжал кулаки, а после, не скрывая удовольствия, театрально сплёл пальцы в замок:
— Но одна история обречена повторяться снова и снова. Если эти люди живут ныне и согласятся помочь, ты получишь желаемое. Конечно, если Морской бог не опередил тебя и вновь не убил их. Тогда придётся ждать еще сотню лет. — Призрак оглядел немолодого мужчину. — Вряд ли ты доживёшь.
— Сказка о влюблённых… — озвучил свою догадку Удильщик, нервно хватаясь за кобуру.
Дух провидца почти рассеялся, и Койкан, поднявшись еще на несколько ступенек, прокричал:
— Как отличить героев сказки от обычных людей?
Ханох подлетел к Чёрному Удильщику, потеряв по пути значительную часть своего тела. Оставшаяся от него тонкая голубая нить скользнула Лавраку в ухо, и он услышал мягкий, льющийся шёпот:
— Твой дар силён, поэтому ты сразу узнаешь их: души, проклятые Морским богом, черны и пахнут зверьём.
В следующее мгновение дух провидца Саргана окончательно развеялся и, обречённый вечно скитаться, вернулся на бескрайние просторы волнующегося моря.
Койкан кинулся вверх по лестнице, дрожащими руками отпер засов и распахнул дверь. И едва не споткнулся о Макруруса, который лежал прямо около входа в подвал. Подчиненный был бледен, стонал и обеими руками держался за правый бок. Из раны на пол натекла лужа бордовой крови, и Удильщик, наступив в неё, перешагнул через умирающего. Во рту вновь появилась знакомая горечь, и Лаврак, с трудом разбирая дорогу, выскочил вон из дома. Вылетев в утреннюю прохладу, огляделся по сторонам: улицы богатого района, где находился особняк семьи Лаврак, в День омовения всегда пустовали. Торговцы предпочитали гнездиться в местах, которые пахли нищетой и бедностью, — там, где обитает суеверный сброд, верящий, что после оплаты на маленькую палубу резного кораблика непременно приземлится упокоенная душа, а сушеные рыбьи головы отгонят наступающую на пятки смерть. В тишине Удильщик услышал частый топот удаляющихся шагов и всмотрелся в предрассветный мрак. Чёрный силуэт мелькнул в свете зажжённого фонаря, и Койкан, сорвавшись с места, бросился вслед за ним.
— Сибас! — окликнул он брата. — Остановись!
Лаврак-младший попытался ускориться, но у него ничего не вышло: племянница, лежавшая у него на руках, расправила жабры и, хлебнув свежего воздуха, забилась в конвульсиях. Из её рта вырвалась пара мутных пузырей, и девочка сдавленно захрипела.
— Тише-тише, — успокоил Марию врач, переходя на быстрый шаг. — Заводь уже недалеко, потерпи еще чуть-чуть, милая.
Выстрел эхом отразился от стен кирпичных домов, и Сибас почувствовал, как пуля царапнула ухо. Боль оглушила и обжигающе отдалась в висках. Понимание настигло Лаврака неожиданно, и он резко остановился: родной брат стрелял ему в спину. Сибас медленно развернулся и посмотрел на приближающегося Удильщика. Племянница зашипела и, увидев отца, инстинктивно потянула к нему худые белые руки.
— Ба-па, — забасила девочка, проглатывая слова и пытаясь вывернуться из крепкой хватки своего дяди. — Ба-па…
Мария схватилась за жабры и прикрыла их руками. Её слабое тельце забилось в судорогах, а обезображенные мутацией чёрные глаза еще больше вылезли из орбит.
Койкан остановился и, тяжело дыша, произнёс:
— Сибас, прошу, — он крепко сжал рукоять пистолета, — отдай мне ребёнка.
Врач попятился, прижимая к себе девочку. Койкан поднял оружие и прицелился, метя Лавраку в плечо.
— Ты сошел с ума, — прошептал Сибас, видя, как в родных глазах пляшет знакомое безумие.
— Брат, — повторил Удильщик, желая вразумить его, — пожалуйста.
Врач резко дёрнулся и кинулся в переулок, желая срезать путь и укрыться от преследования. Прогремел выстрел. Сибас покачнулся, выпустил Марию из рук и тяжело рухнул на землю. Чёрный Удильщик откинул оружие в сторону и подхватил дочь на руки. Девочка потеряла сознание: её голова запрокинулась, руки вяло повисли и болтались, словно верёвки. Изо рта торчал синюшный язык. Крупные жабры раскрылись и замерли.
— Провидец может увидеть лишь то, что касается его самого, — прохрипел, захлёбываясь кровью, младший Лаврак. — Но ты с самого начала знал это, не правда ли, брат?
Он закашлялся, выплюнул на мощеную улицу большое количество тёмной крови, и она забрызгала ботинки Удильщика.
— Я никогда не мог понять, почему ты сторонился меня, — по щеке Сибаса побежал ручеек одинокой слезы. Длинными пальцами мужчина вцепился в брючину старшего брата и поднял голову, чтобы заглянуть ему в глаза. — А ты всё это время просто не желал привязываться…
Лаврак-старший стиснул зубы и издал протяжный, болезненный стон. Ноги подогнулись, тело не слушалось.
— Прости меня, — сдавленно, срываясь на рёв, проговорил он и резко выдернул ткань из слабеющих пальцев младшего брата.
Койкан бросил последний взгляд на Сибаса: мысль постепенно гасла в его глазах, дыхание участилось и стало поверхностным — жизнь стремительно покидала тело. Прижав к груди дочь, мужчина со всех ног кинулся обратно домой, оставив главного врача окружной больницы умирать на холодной улице.
Чёрный Удильщик осторожно погрузил дочь в сосуд