Читать «Смерть дня (День смерти)» онлайн

Положила рентгеновские снимки на осветительный ящик. Ничего необычного. Все тридцать два зуба прорезались, корн сформировались полностью. Зубы не удаляли и не пломбире вали. Я отметила это в бланке.

Подошла к первому столу и посмотрела на череп. Отверстие в основании черепа заросло. Значит, не подросток.

Изучила концы ребер и поверхность, где тазовые кости соединялись спереди: лонное сращение. На ребрах сравнительно неглубокие выемки в месте, где хрящи присоединяли их к грудине. Волнообразные бороздки на поверхности лонного сращения, на внешней границе каждого – крошечные узелки кости.

Горловые концы ключицы срослись. На верхнем краю бедренных костей сохранились тонкие разделительные линии.

Я сверилась с моделями и гистограммами, записала свою оценку. Женщине было от двадцати до двадцати восьми лет, когда она умерла.

Хардуэй требовал полный анализ верхнего трупа. И снова я начала с рентгеновских снимков. И снова ничего особенного, кроме отлично прорезавшихся зубов.

Я уже подозревала, что и вторая жертва – женского пола, как и говорила Райану. Раскладывая кости, подметила гладкость черепа и тонкое лицевое строение. Широкий короткий таз с явно женской лонной областью подтвердил мои первоначальные догадки.

Возраст второй женщины почти тот же, что и у первой жертвы, хотя на лонном сращении бороздки чуть поглубже, узелков вовсе нет.

Значит, вторая жертва немного моложе, около двадцати лет.

Чтобы определить происхождение, вернулась к черепу. Классическое лицевое строение, особенно в носовой части: глаза широко расставлены, узкие каналы, выдающаяся нижняя граница и ость.

Я сделала замеры для статистического анализа, но уже могла сказать, что женщина – белая.

Измерила длинные кости, скормила данные компьютеру и заложила регрессивные уравнения.

Я отмечала примерный рост в бланке, когда зазвонил телефон.

– Если я останусь тут еще хотя бы на один день, придется заново учить язык, – сказал Райан, потом добавил: – Целый год.

– Садись на автобус и езжай на север.

– Я думал, все дело в тебе, но теперь вижу, что ты не виновата.

– Трудно заглушить голос предков.

– Точно.

– Узнал что-нибудь новенькое?

– Обнаружил сегодня утром громадную записку на бампере.

Я молчала.

– Иисус любит тебя. Все остальные считают ослом.

– Ты позвонил, только чтобы сказать мне это?

– Так говорилось в записке.

– Мы религиозный народ.

Я посмотрела на часы. Два пятнадцать. Я сообразила, что умираю с голоду, и потянулась за бананом и "Мун-пай", которые захватила из дома.

– Я тут наблюдал за маленькой коммуной Дома. Бесполезно. В четверг утром трое верующих загрузились в фургон и уехали. Больше ничего.

– Катрин?

– Ее не видел.

– Проверил номера?

– Да, мэм. Оба фургона зарегистрированы на Дома Оуэна на адрес в Адлер-Лайонс.

– У него есть права?

– Выданы в великолепной Южной Каролине в восемьдесят восьмом. Записей о предварительном разрешении нет. Преподобный явно пришел и просто сдал экзамен. Тогда же оплатил страховку. Наличными. Заявлений нет. Дорожных нарушений или повесток в суд нет.

– Коммунальные услуги?

Я пыталась не шуршать целлофаном.

– Телефон, электричество, вода. Оуэнс платит наличными.

– Номер социального обеспечения?

– Выдан в восемьдесят седьмом. Но здесь он не проявлял никакой активности. Ничего не оплачивал, не требовал никаких пособий.

– В восемьдесят седьмом? Где он был раньше?

– Хороший вопрос, доктор Бреннан.

– Почта?

– Наши ребята не любят переписку. Получают обычные поздравления, адресованные "получателю", счета за услуги, и все. У Оуэнса нет ящика, а может, и есть, но на другое имя. Я немного поохотился на почте, но ничего не нашел.

В дверях появился студент, я покачала головой.

– На брелоке от ключей есть отпечатки?

– Три красавчика, но ни одной зацепки. Дом Оуэнс прямо мальчик из церковного хора.

Мы погрузились в молчание.

– Там живут дети. Социальную службу проверял?

– Да, а ты соображаешь, Бреннан.

– Просто часто смотрю телевизор.

– Я заскочил в социальную службу. Примерно полтора года назад им звонила соседка, беспокоилась за детей. Миссис Эспиноза. Они прислали своего человека. Я читал отчет. Чистый дом, улыбающиеся здоровые дети, все дошкольного возраста. Специалист решила, что все в порядке, но порекомендовала повторную проверку через шесть месяцев, которую так и не провели.

– Ты говорил с соседкой?

– Умерла.

– А собственность?

– Тут такое дело.

Прошло несколько секунд.

– Ну?

– Я весь вечер в среду сидел над бумагами на собственность и налоговыми документами.

Райан снова замолчал.

– Пытаешься вывести меня из себя? – поторопила я его.

– У нашего клочка земли богатая история. Знаешь ли ты, что с начала тысяча восемьсот шестидесятых до конца века там располагалась школа? Одна из первых средних школ исключительно для черных детей в Северной Америке.

– Не знала.

Я открыла диетическую кока-колу.

– И Бейкер прав. С тридцатых до середины семидесятых годов землю использовали для рыбалки. Когда владелец умер, собственность перешла к его родственникам из Джорджии. Наверное, им не слишком нравились морепродукты. Или замучили налоги. Так или иначе, они продали землю в восемьдесят восьмом.

На сей раз он не выдержал паузы первым.

– Покупатель – Ж.Р. Гильон.

Я вспомнила имя за долю секунды.

– Жак Гильон?

– Oui, madame.[34]

– Тот самый Жак Гильон?

Я крикнула так громко, что посреди коридора остановился и обернулся на меня студент.

– Скорее всего. Налоги оплачивал...

– Официальным чеком "Ситикорп", Нью-Йорк.

– Верно уловила.

– Черт возьми!

– Хорошо сказано.

Ничего себе новости. Владелец собственности в Адлер-Лайонс имел еще и сгоревший дом в Сен-Жовите.

– Ты говорил с Гильоном?

– Мсье Гильон еще не вышел из уединения.

– Откуда?

– Его еще не обнаружили.

– Черт! У нас и правда есть зацепка.

– Похоже на то.

Прозвенел звонок.

– И еще.

Коридор наполнился гулом голосов, студенты переходили из аудитории в аудиторию.

– Просто чтобы не отступать от правил, я отослал имена в Техас. На преподобного Оуэнса ничего, но догадайся, кто у нас владеет ранчо?

– Нет!

– Мсье Ж.Р. Гильон. Два акра в графстве Форт-Бенд. Оплачивает налоги...

– Официальными банковскими чеками!

– В конце концов я его вычислю, а пока пусть им займется местный шериф. Гильон мог отметиться и в жандармерии. Я послоняюсь тут еще пару дней, подействую на нервы Оуэнсу.

– Найди Катрин. Она звонила, но я снова опоздала. Она явно что-то знает.

– Если она здесь, найду.

– Катрин в опасности.

– Почему ты так думаешь?

Я собралась было рассказать ему о культах, но решила, что пока не узнала ничего относящегося к делу. Даже если Дом Оуэнс руководит сектой, он не похож ни на Джима Джонса, ни на Дэвида Кореша, тут я уверена.

– Не знаю. Только предчувствие. Она так нервно говорила по телефону...

– Как мне показалось, мисс Катрин даже краснеть толком не умеет.

– Она не такая.

– А ее подружка Эль явно не блещет интеллектом. Ты все работаешь?

Я помялась, потом рассказала о нападении.

– Черт! Мне жаль, Бреннан. Мне нравился твой кот. Знаешь, кто это сделал?

– Без понятия.

– Тебе дали охрану?

– Проезжают мимо время от времени. Все в порядке.

– Не гуляй по темным улицам.

– Сегодня утром привезли тела с Мертри. У меня куча дел в лаборатории.

– Если трупы завязаны на наркотиках, тобой могут заинтересоваться большие шишки.

– Вот так новость, Райан.

Я кинула банановую шкурку и обертку от "Мун-пай" в мусорную корзину.