Читать «Избранные произведения. Том 1. Саит Сакманов» онлайн

на первый взгляд выглядела обычной, вполне благопристойной деревенской старушкой со следами былой красоты. Длинная шея, выразительные зеленоватые глаза, сохранившая стройность фигура могли привлечь к ней внимание и внушить почтение. Только близкие за глаза называли её ведьмой или бабой-ягой и старались держаться от неё подальше. Правда, зрение у свекрови плохое, но она не хочет в этом признаваться, тщательно скрывает. Да и печень серьёзно беспокоит, частенько желчь, разливаясь, подкатывает к горлу, вызывая изжогу. Именно этой самой желчью близкие объясняли её манеру думать одно, а говорить другое, её способность на ровном месте разжигать крупные скандалы. С появлением в доме невестки – совершенно постороннего человека – она всю свою желчь вылила на беззащитную Шамсию, совсем не утруждая себя какой-либо сдержанностью.

– Я как только тебя увидела, сразу сказала сыну: эта интернатская дворняжка тебе, человеку из хорошей семьи, не пара, – говорила она.

– Не понимаю, что вы хотите сказать, как это человек из интерната – государственного учреждения – может быть дворняжкой, – отвечала Шамсия, прикидываясь дурочкой, хотя мысль свекрови была предельно ясна.

– Мало того, что ты без роду, без племени, да ещё и тупая, оказывается. Делать ничего не умеешь, мужем не дорожишь.

Последнее обвинение Шамсия перенесла особенно тяжело. Волна горькой обиды и ненависти подкатила к горлу, но молодая женщина сумела взять себя в руки и остановить эту волну. А свекровь, не получая отпора, распалялась ещё больше, находя особое удовольствие в унижении беззащитного существа.

– С появлением в доме невестки, добрый дух покинул наше жилище, вместо него вселился шайтан, – сказала она как-то при соседях.

Услышав о себе такое, Шамсия, поначалу боявшаяся не то чтобы слово сказать свекрови, а сникающая от одного её холодного взгляда, наконец, поняла, что настало время показать свои зубки, злость можно победить только смелостью.

– Вы ведь не учите меня ни домашним делам, ни делам по хозяйству, видно, у самой-то умения не очень. Мне говорили, что моя свекровь – самая злая старуха деревни. Оказывается, это правда. Как я дорожу мужем, вам демонстрировать не собираюсь. Муртаза об этом сам знает, – проговорила она и резко вышла из комнаты.

И действительно, Шамсия хотя немного и представляет себе деревенский быт, но как им управлять, не знает. Да и откуда ей это знать. Её ведь никто нигде этому не учил, никто не готовил её к ведению повседневной бытовой жизни. Она умеет маршировать: левой, левой, хорошо помнит все пионерские и комсомольские песни, до блеска может облизывать ложки и тарелки. А счастье, оказывается, не даётся только лишь богатством, высшим образованием и грёзами. Каждая живая душа должна иметь место, своё гнездо, дом, квартиру, где тело может спокойно отдохнуть.

Некоторые, не успев ещё до конца свить гнездо и украсить его по своему вкусу, тут же начинают его разорять, разрушать. Наверное, это и есть испытание, посланное человеку свыше. Видимо, Шамсие она послана в образе её свекрови. Лишь бы её Муртаза был жив-здоров. Он, хотя и не смеет ослушаться матери, в обиду её не даст. Говорят же, женское счастье – от мужа, а мужское – от жены. Сгустившиеся над нею тучи, когда-нибудь рассеются, наступят, наконец, ясные дни. Злость свекрови тоже не вечна, скопившиеся в её мозгу обиды на кого-то, за что-то наконец-то иссякнут. Надо вести себя тихо, постараться как-то не связываться с ней, лишь бы сама не приставала. Но после одного трагического события, произошедшего в их семье, их пути-дорожки разошлись окончательно.

Хотя нетрудно догадаться, по какому пути могли развиваться дальнейшие отношения свекрови и невестки, неожиданный трагический случай внёс серьёзные изменения в судьбу молодой семьи. Отец Муртазы, совершенно здоровый деревенский мужик, нежданно-негаданно погиб, утонув в речке. Видно, судьба такая. Другое объяснение тому, что произошло, найти трудно. Миннулла-абый часов в семь вечера ушёл из дома, сказав: «Пойду пройдусь, что-то на душе неспокойно». И только на другой день принесли домой его тело.

Обычная картина: за деревней протекает маленькая безымянная речушка. Она, в голодные военные годы, кормившая сельчан рыбой, раз в год во время ледохода гудела, шумела и бурно разливалась, затем успокаивалась, снова входила в свои берега, а в жаркие летние дни почти совсем высыхала, но две глубокие воронки всегда были заполнены водой, илом и какой-то мокрой слизью. Одну из них называли «шайтанским омутом». Когда-то на ней стояла мельница, вовсю крутились жернова, мололась мука.

Миннулла, будто ища свой конец, заложив руки за спину, задумчиво шёл мимо этого «шайтанского омута», как вдруг услышал испуганные детские голоса: «Рашид утонул! Рашид попал в воронку! Рашида шайтаны затянули». Миннулла мгновенно, насколько ему позволил возраст, спустился к воронке. Действительно, голова семи-восьмилетнего мальчика, как поплавок, то ныряла, то выныривала из воды. Миннулла, сняв резиновые калоши, вошёл в воду. Сам почти с головой уйдя в воронку, нашёл мальчика, схватил за подмышки и, приподняв, выкинул на мелкое место, но вдруг земля из-под его ног стала уходить вниз, унося с собой Миннуллу, не отпуская его ног и не давая вытащить тело, будто какая-то злая сила волокла его к себе навечно, шепча: «Не сопротивляйся, Миннулла, скоро тебе будет хорошо, душа успокоится». Мальчики видели, как Миннулла, то ли прося помощи, то ли прощаясь с белым светом, два раза махнул рукой. Тело Миннуллы не всплыло, даже баграми не смогли его вытащить. Только на другой день, приехавшие из Казани водолазы кое-как с большим трудом освободили его из подводного царства. Врачи сказали, наверное, сердце схватило.

Шамсия очень тяжело перенесла эту утрату. Свёкра она уже успела принять как родного отца. Да и он во всём старался ей помочь, то и дело повторяя: «Не обижайте мою дочку, не трогайте мою дочку», хотя его никто особо и не слушал.

Когда после похорон родные разошлись, Шамсия, искренне желая разделить горе своей свекрови, как-то утешить и быть ей опорой в столь трудный час, села рядом с охающей и стонущей старушкой на кровать, погладила её по спине и обняла за плечи. Дальнейшее развитие событий Шамсия не успела ни понять, ни осознать.

Вдруг в одно мгновение, будто чёрт подменил бедную горюющую старушку, только что утиравшую слёзы уголком головного платка, с живостью, которой могли бы позавидовать молодухи, она вскочила, скинула с себя руки Шамсии и, встав перед растерявшейся и ставшей ещё ниже ростом женщиной, свирепо брызжа слюной, наполнила всю комнату грязной, грубой бранью:

– Скажу-ка я тебе всё, что у меня на душе накипело. Ты принесла в наш дом беду, одну за другой, а