Читать «Ловчие» онлайн

года. Да медленно так, аж чудилось иногда, что сама воронка мира замедлила кружение…

«Воронка мира замедлит кружение»… Слова из песни Сороки. Про проводников ещё что-то было… Или про Проводника?.. Хрен знает. Я в клубе как под кайфом каким-то был и толком не понял ничего. Странное место. Наверняка, убежище Сороки.

Ощущая раздражение, я сплюнул, выматерился и пошёл вниз по Невскому. Навстречу попадались в основном туристы – улыбчивые люди всех цветов, которые ни сном, ни духом не знали про то, что случилось в городе не так давно. По правде сказать, я и сам не был особо осведомлён. Но я не лез туда осознанно, и где видел упоминание – в разговорах ли слышал или по ТВ – старался не вникать. Не хотел ничего знать.

Коренных же жителей города, помимо неброскости в одежде, граничащей с неряшливостью, иногда можно было отличить по пасмурным лицам. У кого-то пострадали близкие, кто-то получил обморожение сам. Иные просто были озлобленными, несмотря на канун праздника. Как вот эта подвыпившая девица, кричащая что-то неприятное в телефон своему, видимо, уже бывшему. Или вон тот высокий парень, с головой обмотанный клетчатым шарфом, что ледоколом пёр сквозь людей на той стороне Невского.

Настроение было ещё паршивей, чем до ночёвки в мастерской. В храм я старался не смотреть, чтобы не натыкаться взглядом на тень Лены, которую пьедестал именовал какой-то гжеей. Возвращаться мыслями ко вчерашнему совсем не хотелось.

Время ещё оставалось, и стоило бы заскочить в какой-нибудь ломбард, продать последнюю целую монету. Как ни крути, а дед будет очень недоволен, если я вернусь без телефона. Без связи плохо, да ещё и через храм патриарх перестал откликаться. Как бы не случилось чего…

Перевязка с пораненной вервольфом руки давно слетела, но заметил я это только сейчас. Странно, ещё вчера, когда лез по металлической шатающейся лестнице, предплечье болело, а теперь – ни капельки. Выглядела рана не очень, хоть и не кровоточила.

Ближайшая подходящая вывеска попалась только в знаменитом доме Зингера. Я без раздумий вошёл внутрь, огляделся. И тут звучала въедливая «Merry Christmas». Сразу у входа стояла идеально ровная приземистая ёлка, наряженная одинаковыми по размеру шарами и красно-белыми витыми загогулинами леденцов, а откуда-то из-под неё доносилось «хо-хо-хо» электронного Санты.

Это оказался вовсе не ломбард, а сувенирная лавка с говорящим названием «Клюква». Но прежде чем искать другой вариант, я решил предложить монету здесь. Мало ли.

Ровными рядами вдоль стены на разной высоте стояли начищенные до блеска самовары «от мала до велика». Одну стену занимали тарелки с видами Питера, другую – всякие значки-медальки времён СССР. Последние, видимо, неплохо шли в предпраздничные дни – возле них толпились не то китайцы, не то корейцы. Колонна по центру была заставлена матрёшками всех возможных и невозможных видов – всё для туриста, лишь бы тот раскошелился. Тут же были и ушанки, и балалайки, и всевозможные иконы-триптихи, и водка, на которой красным по белому для недоверчивых было написано «Vodka». Не хватало медведей. И злого чекиста.

А, не, медведи имелись в ассортименте. Справа возле выхода висела репродукция знаменитой картины Шишкина «Утро в сосновом бору», где на поваленном дереве резвились полугодовалые медвежата, а рядом, на другой картине, ревел потревоженный охотниками шатун. Да и «чекист», как выяснилось, тоже был. Всем чекистам чекист.

Со стены нанизывал нас всех на взгляд ростовой портрет Сталина. И не известно, что отталкивало покупателей больше: чересчур натурально написанный вождь народов при кобуре и трубке или шестизначный ценник.

Расплывшаяся красная харя антиквара очень органично дополняла этот балаган. Огромный какой-то, с залысиной во всю яйцеподобную голову, он выглядел так, словно под одежду неведомо зачем напихивал хренову тучу воздушных шаров. От него так и ожидался порыв трижды смачно чмокнуть в щёку под сокровенное «то-ва-рищъ!». И вот с ним-то моя привычка проверять всех подряд не подвела. Он оказался ловчим.

– О, прошу-прошу, – растянул улыбку старьевщик, довольный, как жирный кот при виде сметаны. – Чем могу быть полезен, собрат?

Последнее слово шаркнуло по уху неприкрытой фальшью. Я обернулся на китайцев, что никак не могли выбрать то ли тарелку, то ли значки с октябрятами, и выложил единственную целую монету на прилавок.

– Возьмёшь?

– А… всего-то… – разочарованно протянул антиквар и почти брезгливо поднял монету толстыми пальцами.

– Сколько? – нетерпеливо спросил я.

– Хм… Серебро… Посторонняя примесь есть, конечно же, но в пределах, м-да, в пределах… Тысяча семьсот девяносто… девяносто пятый, да. Екатерина уже давно Великая и почти мертва. Крым, естественно, наш. Пять тысяч рубликов, мил человек.

– Шесть.

– Четыре с половиной, – осклабился антиквар, всем видом давая понять, что дальнейшая игра пойдёт только на понижение, и что вообще он готов купить монету только из благотворительных побуждений – праздник же. Ясно было, что это грабёж. Но грабёж вполне узаконенный.

– Давай пять, – я пододвинул к нему монету, и тот выложил на прилавок деньги. Н-да, на это нормальный телефон не купишь. Надо что-то думать.

– Это… всё?.. – почему-то удивился он, когда я забрал рубли и уже собрался на выход. – Просто… если есть ещё, я взял бы дороже. Одна – пять тысяч. А, к примеру… хм… четыре штуки – каждая уже будет по шесть тысяч! Что скажешь, собрат?

Я вынул оставшиеся три. И правда, зачем они мне? Хотел положить их на прилавок, но что-то меня остановило. Откуда он узнал, что всего их у меня четыре?.. Едва увидев царапины на монетах, антиквар изменился в лице и по-быстренькому натянул стеклянный взгляд. Я насторожился.

– М-м-м… Да, шесть тысяч. Каждая, – погладил он вдруг вспотевшую высокую лысину. Занервничал?..

Я спрятал монеты в кулаке.

– Восемь! – вдруг врезал он толстой пятернёй об прилавок и свирепо уставился на меня. – Восемь за каждую – это же в общем…

– Я умею считать, – как можно спокойней ответил я. Китайцев уже не было. В лавке мы как-то слишком внезапно остались вдвоём.

– Дам за них эмпу Вотчины. Одну. И, ясное дело, обычную. Решай, собрат!

По его тону я понял, что эта самая эмпа предлагается не каждому. Ещё бы знать, что это за штука такая. И почему он так вцепился в исцарапанные монеты? Не потому ли, что на них гербы возрождающихся родов? Или, может, потому, что нанесла их легендарная сущность? Возможно, с помощью монет каким-то образом можно или найти первых, или выйти на вторую. Так или иначе, отдавать монеты я не собирался.

«Дед!» – позвал я в храме. В ответ ничего. Как и вчера.

– Ну? Чего замер? Согласен или нет? Тебе от них что толку?