Читать «Я растопчу ваш светский рай» онлайн
Натали Карамель
Страница 59 из 99
Илания видела только его сдержанность. Фыркала, когда он, бывало, загораживал ей обзор своим широким плечом.
«Я не фарфоровая», — думала она с досадой, игнорируя странную теплоту, которая разливалась в груди каждый раз, когда его пальцы случайно касались её ладони.
Она списывала это на раздражение. И на память тела Илании, которое всё ещё путало любую мужскую близость с угрозой. Это нужно было подавить. Игнорировать.
Он же видел её сосредоточенный профиль, сжатые от разочарования губы и чувствовал тихое, глупое расстройство. Она была поглощена тайной места. В его заботе видела лишь помеху. Он понимал это умом. Но внутри что-то тихо ныло. Он молчал. Не подавал вида. Его долг — охранять. Даже от него самого.
К вечеру третьего дня стало ясно: место «спит». Контракт — выполнен, угроз нет. Но тратить время впустую Альдор не умел.
У костра он отложил точильный камень.
— Скучно? — спросил он, глядя на Иланию, которая снова листала свой блокнот с пустыми страницами.
— Непродуктивно, — поправила она.
— Тогда давайте займёмся продуктивным. Алесий, присоединяйся.
Он встал, отряхнул колени.
— Сила — не только в ударе. Она в том, чтобы не дать противнику понять, куда бить. Самый опасный удар — тот, которого не ждут. А самый незаметный воин — тот, кого не могут найти.
Так начался урок тишины.
Не магии. Не фехтования. А искусства не быть.
Первое — дыхание. Не глубокое и ровное, как в медитации, а мелкое, животом, сливающееся с шумом листвы, с шелестом травы. Он заставил их лечь на землю и слушать биение собственного сердца, а потом дышать медленнее его.
Второе — шаг. Он показал, как ставить ногу: с носка на внешний край стопы, плавно перекатываясь, ощущая каждой клеткой стопы ветку, камень, сухую хвою. Как переносить вес, чтобы тело не раскачивалось, а «перетекало» в пространстве.
Третье — и самое сложное для Илании — аура. Не магическая, а та, что исходит от любого живого существа: намерение, внимание, присутствие.
— Ты яркая, — сказал он ей просто. — Не магией. Взглядом. Энергией. Ты горишь внутри, и это видно. Напуганная лань замирает и сливается с лесом. Хищник её не видит. Стань ланью. Не внешне. Внутри. Погаси костёр, о котором я говорил. Полностью.
Для Илании, чья душа привыкла командовать, властно заявлять о себе, это было адски сложно. Сложнее, чем пропустить удар или выдержать боль. Это требовало не действия, а отпускания. Смирения своего духа. Она злилась, спотыкалась, её «костёр» вспыхивал от раздражения ярче прежнего.
Альдор не ругал. Он терпеливо поправлял положение её плеча, голосом направлял: «Тише. Медленнее. Не борись».
Алесий, грузный и массивный, оказался природным стражем. Он не исчезал — он становился частью пейзажа: камнем, пнём, недвижимой глыбой, которую взгляд пропускает как нечто незначащее.
Наступило утро четвёртого дня. Роса ещё серебрила траву.
— Попробуй сейчас, — сказал Альдор. — Я отойду и закрою глаза. Буду слушать лес. А ты подойди ко мне. Не коснуться. Подойти как можно ближе. Если услышу — урок провален.
Он отошёл на два десятка шагов, встал спиной, закрыл глаза. Его поза была расслабленной, но Илания знала — каждый его нерв натянут как струна.
Она сделала выдох. Не просто выдох — выпустила из себя всё: разочарование руинами, досаду на упражнения, странное беспокойство от его близости. Представила, как её яркое «я» тонет в глубоких, тёмных водах. Остаётся только оболочка. Тень. Призрак.
И шагнула.
Не она шла. Шла тишина. Трава под её ногами не хрустнула. Воздух не дрогнул. Она двигалась с болезненной медленностью, превращая каждый шаг в вечность. Её сердцебиение замедлилось, дыхание стало таким поверхностным, что круги перед глазами поплыли.
Пять шагов. Десять. Пятнадцать.
Она была уже в трёх шагах за его спиной. Видела, как его волосы чуть колышутся от ветра. Видела напряжение в его широких плечах.
Альдор стоял неподвижно. Его лицо было спокойным. Слишком спокойным. В ушах шумела кровь. Он слышал жужжание мушки, треск ветки где-то далеко. Но её — не слышал. Не чувствовал.
Ничего.
Пустота там, где секунду назад была её яркая, шумящая присутствием душа.
Паника ударила в грудь внезапно, остро и нерационально. Не боевая тревога. А животный, первобытный ужас.
Эта паника была чужеродной, липкой, абсолютно непрофессиональной. За годы службы он привык терять бойцов — такова цена командования, цена меча, цена любого долга. Он научился принимать потери, сжимать зубы и делать свою работу. Но сейчас в груди рвалось что-то иное, не имеющее отношения к тактике.
«Не её. Только не её».
Он потерял её. Что, если это не упражнение? Что, если её забрала сама Чаща? Что, если она…
— Илания? — его голос прозвучал резко, сдавленно, сорвавшись с губ против воли.
Он резко обернулся, рука уже на рукояти меча, глаза бешено прочесывали поляну.
Пусто.
— Здесь, — тихий голос раздался прямо у его плеча.
Он вздрогнул так, что звонко стукнулись ножны. Она стояла в полуметре, бледная от концентрации, но в её глазах горел слабый, усталый триумф.
Он выдохнул. Длинно, с дрожью. Рука разжала рукоять.
— Черт возьми. Ты… ты меня напугала.
Его каменная маска, треснув от внезапного всплеска эмоций, рассыпалась. Напряжение ушло, и на его суровом, красивом лице расцвела улыбка. Настоящая. Широкая, немного неловкая, освещающая его холодные глаза изнутри теплым, почти мальчишеским светом.
— Прирождённый разведчик, — сказал он, и в голосе звучало неподдельное, чистое восхищение. — Переплюнула даже меня.
Илания замерла, глядя на эту улыбку. Сжатый внутри «костёр» дрогнул и рванулся вверх, опалив её изнутри теплом, от которого перехватило дыхание. Это не было раздражением. Это было что-то другое. Что-то опасное и желанное.
Она быстро опустила глаза, сделав вид, что поправляет порыжевший от дороги рукав.
— Значит, продуктивный был вечер, — буркнула она, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
— Да, — согласился он, и улыбка ещё не совсем сошла с его губ. — Очень.
Он смотрел, как она отводит взгляд, прячет смущение за деловым жестом, и чувствовал, как внутри, под рёбрами, разгорается что-то тёплое, упрямое и совершенно несвоевременное. Её ресницы дрогнули, когда она опустила глаза. Щека, чуть тронутая румянцем от усилий. Прядь волос, выбившаяся из косы и прилипшая к виску. Он хотел убрать её, заправить за ухо. Просто так. Просто потому что мог.
«Остановись», — приказал он себе. «Она твой напарник. Твой контракт. Твоя ответственность. Всё».
Приказ прозвучал убедительно. Железно. Как и все его приказы.
Жаль только, что сердце никогда не умело их выполнять.
Он разжал пальцы, незаметно сжатые в кулак, и заставил себя снова стать тем, кем был всегда