Читать «Счастье за поворотом» онлайн

вы не знаете, как он радовался вашему рождению, как нежно любил вас. Вы даже лица его не помните. Может быть, вы забыли… но ваш отец, Ёсидзо-сан, любил вас всем сердцем. Он умер, желая защитить страну, где вы росли, и мечтая лишь об одном — о вашем счастье.

Масафуми почти ничего не знал о своем родном отце. Для него «отцом» стал человек, за которого мать вышла замуж после войны. У того был сын от первого брака, позже родилась дочь. В этой семье Масафуми и вырос. Еще ребенком он узнал от матери о сложных обстоятельствах семьи, но говорить о настоящем отце почему-то казалось запретным. Так Масафуми и повзрослел, ни разу не решившись спросить ее о нем. Все, что он знал: отца звали Ёсидзо и он погиб на войне. Где, когда и как — оставалось тайной. Наверное, даже мать не знала точной даты. С фронта, куда отправили отца, никто не вернулся и никакой вести не пришло.

— Это правда?.. Отец погиб на Сайпане?

— Да. В шесть часов двенадцать минут утра. В то самое время, когда вы сели в эту машину. Ваш отец… Нет, тогда все, кто еще оставался жив, пошли в атаку после десяти дней голода. У них были винтовки, но патроны давно закончились. Единственным оружием стали кривые штыки, прикрученные к стволам, у некоторых солдат в руках были лишь камни, подобранные с земли. И вот в таком состоянии они бросились в последнюю атаку против десятков тысяч врагов, которые непрерывно поливали их огнем из танков и самолетов. Накануне, шестого июля, на Сайпане был необычайно красивый закат. Тогда один из оставшихся в живых бойцов сказал вашему отцу:

— Хотелось бы напоследок поесть акафуку…[13]

Тот солдат был родом из Исе[14] и с детства обожал эти сладости. Ему просто захотелось поделиться воспоминанием о любимом лакомстве, будто передать его вкус кому-то еще.

И тогда Ёсидзо-сан заговорил о собе. Рассказал, что в его родных местах она необыкновенно вкусная — потому что вода там чистая, прозрачная, лучше, чем где бы то ни было. Наверняка, говорил он, нигде больше нет такой собы.

На это солдат с грустной улыбкой ответил:

— Значит, и тебе, наверное, хотелось бы напоследок поесть этой собы…

А ваш отец покачал головой и ответил:

— У меня недавно родился сын. Пусть он когда-нибудь попробует эту собу. Ради этого я завтра и умру.

— …

Масафуми слушал с открытым ртом. По щекам катились слезы.

— Хотели бы узнать больше? — спросил водитель.

Вопрос вернул его в реальность.

— Да… да, расскажи, — поспешно ответил Масафуми, подаваясь вперед.

— Тогда пойдемте внутрь. За едой говорить будет удобнее, — сказал водитель и открыл дверь.

Вытирая слезы, Масафуми вышел из машины.

Он не сводил глаз с тарелки лапши.

Белоснежная соба, только что промытая в холодной воде, сверкала на плетеном бамбуковом подносе.

«Холод в животе…» — эти слова ему часто приходилось слышать в детстве.

«Я старалась изо всех сил, лишь бы вы не знали, что такое голод», — всплыли в памяти слова матери.

До самого выпуска из школы Масафуми ни разу не испытывал лишений. Есть все, что пожелаешь, в любое время — это постепенно стало для него нормой. А ведь его настоящий отец не дожил ни до восстановления, ни до процветания страны. Его единственным желанием было защитить сына. И только теперь, оглядываясь назад, Масафуми впервые подумал: возможно, то, что он никогда не знал голода, — заслуга именно этой отцовской воли.

— Окада-сан, давайте приступим, пока соба еще вкусная. — Водитель пододвинул к нему палочки.

— А-а… да, — глухо ответил он.

Не отрывая взгляда от лапши, Масафуми сложил ладони перед лицом и, словно молясь, произнес:

— Итадакимасу[15].

Кончики палочек задрожали. Он пытался совладать с руками, но слезы покатились сами собой.

— Не могу… Подожди минуту, — прошептал Масафуми, закрывая лицо ладонью.

Водитель протянул носовой платок:

— Все в порядке?

— Да… Просто… Это ведь та самая соба, которую отец хотел, чтобы я попробовал…

— Верно. Этой лавке уже много лет. Ваш отец ее любил.

— Я всю жизнь ел досыта и то, что хотел… И считал это обычным. А он… отец… Хоть бы раз… хоть бы раз угостить его этой лапшой…

Голос оборвался, перешел в рыдания.

— Я понимаю. Именно поэтому вы и должны насладиться этим вкусом, — мягко сказал водитель.

Масафуми молча кивнул. Шмыгнув носом, он снова взял палочки. Руки все еще дрожали, но он зачерпнул побольше, обмакнул лапшу в соус и шумно втянул.

Слезы текли, но он кивал снова и снова, пережевывая, будто подтверждая: «Да, это оно». Масафуми жевал медленно, кивая все сильнее и сильнее. Слова не находились, лишь слезы текли по лицу. Проглотив собу, он не переставал кивать. Казалось, Масафуми ведет внутренний разговор со своим отцом. Водитель понял это и не стал прерывать. Он быстро доел свою порцию и, поднявшись, сказал:

— Я подожду вас в машине.

Масафуми ответил улыбкой.

Лишь через час он вышел из лавки. Глаза опухшие, красные, но на лице ясность, как будто тяжелый груз наконец-то сняли с его плеч. Он сел в такси и улыбнулся свежей, светлой улыбкой.

Водитель, ничего не говоря, захлопнул дверь и тронулся. Они двинулись вдоль реки по той же горной дороге, откуда приехали. Масафуми молчал. Он знал: водитель и так понимает, куда им нужно. В горы возвращаться уже не было смысла. И Масафуми этого больше не просил.

Спустя время он нарушил молчание:

— Скажи честно, ты ведь знаешь, зачем я хотел подняться в горы?

— Знаю. Вы шли, чтобы «поскользнуться» на горной дороге.

Масафуми тихо рассмеялся.

— Выходит, все-таки знаешь. И ты приехал, чтобы меня остановить?

— Нет. Я вовсе не собирался вас останавливать. Просто моя обязанность была привести вас в ту лапшичную.

— Вот оно что… Спасибо. Благодаря тебе я принял решение. Видишь ли, я рос в достатке, привык к такой жизни и незаметно для себя лишился силы, разучился «жить» эту жизнь.

Водитель не ответил, только улыбнулся в зеркало.

А Масафуми продолжил, словно исповедуясь:

— Моя жизнь до недавнего времени была безоблачной. Бедность детства казалась чем-то далеким, будто выдумкой: на волне послевоенного восстановления магазин процветал, а когда я унаследовал его, в торговом квартале построили аркаду. Мне досталось самое удачное место, прямо в центре. Деньги буквально текли рекой, я жил в роскоши. Вечерами ходил по барам, по выходным играл в гольф с соседями по лавкам. Банки сами предлагали одолжить деньги, а стоило мне реконструировать магазин — продажи выросли еще больше. Я никогда не