Читать «В тени королев. Истории из жизни двора Тюдоров» онлайн

Вскоре после свадьбы она подарила мне набор бусин. Жаль, что мне не довелось долго наслаждаться этой дружбой.

Пока происходили все эти судьбоносные события, я жила с Томом в своем мире иллюзий. Я так сильно любила его, что, когда он предложил мне выйти за него, дала согласие. В июне двор переехал во дворец Уайтхолл на открытие парламента, а мы поклялись в верности друг другу и обещали в будущем пожениться.

Я помнила развод своих родителей. Знала, что такое обручение, и понимала, что, дав клятву хранить верность, я его совершила, и оно является таким же обязывающим, как брак, и расторгнуть его может только церковный суд. С моей стороны это было своеволие и безрассудство, но к тому моменту последствия меня уже не волновали. Разумеется, оба мы не сомневались, что наша помолвка вызовет у моего дядюшки бурю гнева, если о ней узнают. В нашу защиту я могу сказать только одно: мы ушли так далеко по пути любви, что переживать о последствиях уже просто не могли. Мы не имели никаких дурных намерений, не хотели никого обидеть. Как же мы были наивны! Нам следовало иметь в виду, что при дворе никакие секреты не остаются тайной надолго.

В праздник Тела Христова король Генрих с королевой Джейн ехали в Вестминстер открывать парламент. Я скакала верхом позади них во главе свиты королевы, потому что меня назначили ее главной придворной дамой. В Вестминстерском аббатстве я несла ее шлейф, когда она шла на торжественную мессу. Заметная роль в процессии отражала мой новый статус. Все дети короля были рождены или объявлены бастардами. Моего брата Якова исключили из очереди на наследование английского престола, потому что он был иностранец, а моя мать отказалась от своих притязаний. Получалось, что я первая в очереди на трон как ближайшая наследница дяди. Все обращались со мной с величайшим почтением.

А сама я вовсе не радовалась своему возвышению, а жутко боялась, ведь теперь то, что сотворили мы с Томом, стало еще более неприемлемым. Однако долго мне переживать не пришлось. Кто-то выдал нас королю. Не знаю, кто именно, но о нашем обручении стало известно. Худшего времени для такого открытия не придумаешь, потому как мой дядя после падения Болейн был крайне не расположен к Говардам и безоговорочно лишил их всех королевских милостей.

До сих пор ломаю голову: неужели это Мэри Говард нашептала о нас с Томом своему отцу, герцогу Норфолку, а тот выдал нас королю? Может быть, таким образом он хотел продемонстрировать преданность своему суверену? Мэри была моей наперсницей и сообщницей, и Норфолк намеревался таким образом отвратить гнев короля от нее и от себя.

Короля сильно разгневали моя глупость и самонадеянность Тома. Могу представить, как он разочаровался, будучи до той поры столь высокого мнения обо мне. Но это было меньшее из зол. Во время допроса мне с ужасающей ясностью открылось: король подозревает Тома в изменническом вожделении короны. Все считали, что он обручился со мной исключительно и только ради того, чтобы занять трон. Но самым обидным было то, что обвинители упорно называли меня незаконнорожденной. Мой дядя ясно дал понять: все вопросы по поводу того, заслуживаю ли я места в очереди на английский престол, сняты.

Оглядываясь назад, я думаю, у короля имелись веские основания подозревать Тома в неблаговидных мотивах, потому что мы обручились после объявления принцессы Елизаветы бастардом. Тогда Том мог осознать, что у меня есть вполне реальные перспективы унаследовать престол. Он мог также усмотреть в нашем браке средство восстановить у власти Говардов и возродить римскую веру. Могу добавить к этому, что Говарды – паписты во всем, разве что сами себя так не называют. И теперь еще я иногда задумываюсь: приходили ли Тому в голову такие соображения? Честно говоря, я в этом сомневаюсь. В сердце своем я знаю, что наша помолвка была основана на любви.

Тома заключили в Тауэр. Когда мне сказали об этом, я впала в истерику. Только через много часов пришли за мной, дрожащей от страха, и отвезли в закрытой барке по Темзе к унылой крепости, где томился мой любимый. У меня слегка мутилось в голове от мыслей о том, что со мной сделают. Первым делом на ум приходила судьба Болейн. Сойдя на берег, я ощутила безудержную дрожь во всем теле. Стражники отвели меня в королевские апартаменты, которые занимала она.

Там я мучилась без сна, в каждом углу мне мерещились призраки. Всякий раз, как открывалась дверь, я думала, что мой час настал. Я могла только сокрушаться о своей злой участи и утрате любимого, да еще молиться, чтобы дядя проявил снисхождение. Он ведь любил меня? Разве это не очевидно, если судить по удобству моих покоев и моим привилегиям? Нет, он явно просто хочет преподать мне урок, который я никогда не забуду.

Я утешалась такими мыслями, уверяя себя, что роскошное заточение – это худшее, что со мной случится, а потому пришла в ужас, когда сэр Уильям Кингстон, констебль Тауэра, сообщил, что против Тома издан Акт о лишении прав и состояния, обрекающий его на смерть за государственную измену. После нашей необдуманной помолвки парламент объявил изменой женитьбу на любой родственнице короля, лишение ее девственности или обручение с ней без королевского соизволения. Мой дядя это решение одобрил.

– Ведь Акт еще не действовал, когда мы обручились! – горячо, но тщетно протестовала я.

– Мадам, я не уполномочен обсуждать распоряжения короля, – ледяным тоном произнес сэр Уильям, – и осмелюсь напомнить вам, что вы находитесь в величайшей опасности. Моя скорбная обязанность сообщить вам о том, что, согласившись на помолвку, вы сами навлекли на себя риск понести смертельное наказание.

Я не верила своим ушам. Этого не может быть! Разве способен мой дядя пойти на такое! Ужас объял меня. Я покачнулась, и сэр Уильям шагнул ко мне, чтобы подхватить, иначе не устоять бы мне на ногах.

Несколько дней я провела в мучительных раздумьях о том, постигнет ли меня страшная казнь за преступную влюбленность. Мне было всего двадцать лет, и я совсем не готовилась умирать. Я хотела обратиться к королю Генриху, к королю Якову, к родителям, но мне не позволяли писать письма. У меня не оставалось сомнений в том, какая участь мне уготована. Я не забыла, что дядя отправил на эшафот собственную жену, а в прошлом казнил и других своих кровных родственников. С чего он станет щадить племянницу? Не составляло труда поверить, что он и