Читать «Режиссёр из 45г» онлайн

Зина присела на корточки, начиная собирать воображаемые письма. Николай тут же опустился рядом, протягивая руку. Их пальцы коснулись, когда оба потянулись к одному и тому же месту. Зина вздрогнула, отдёрнула руку, но потом всё-таки взяла письмо. Николай улыбнулся.

— Простите, — сказал он негромко, точно по тексту, но голос звучал так искренне, что Володя понял: это уже не актёр говорит — это Петя извиняется перед Катей.

— Ничего, — Зина тоже говорила тихо, смущённо. — Сама виновата. Надо было смотреть.

Они доиграли сцену до конца — Катя торопливо собрала письма, сказала «спасибо» и убежала, оглянувшись на ходу. Петя остался стоять, глядя ей вслед, с улыбкой на лице.

— Стоп, — сказал Володя и захлопал в ладоши. — Отлично! Просто отлично!

Зина и Николай перевели дух, переглянулись и рассмеялись — от облегчения, от радости, от того, что получилось.

— Вот так и будем снимать, — Володя подошёл к ним. — Вы понимаете, что вы сейчас сделали? Вы прожили эту сцену. Не сыграли — прожили. И это видно.

— Владимир Игоревич, — Зина вытирала вспотевший лоб, — а знаете, мне было легко. Я как будто и правда стала Катей. Забыла, что я Зина, что это репетиция.

— Вот именно, — кивнул Володя. — Это и называется правдой на сцене. Катя, — он повернулся к монтажнице, которая сидела с широко открытыми глазами, — ты заметила?

Катя кивнула:

— Они как будто и правда встретились впервые. Я даже забыла, что это репетиция. Смотрела как... как будто в окно подглядываю.

— Точно! — Володя улыбнулся. — Именно так зритель и должен чувствовать. Что он не кино смотрит, а подглядывает за настоящей жизнью.

Лёха, который всё это время молча курил у стены, вдруг заговорил:

— Владимир Игоревич, а можно вопрос?

— Конечно.

— Вы где-то учились этому? Работе с актёрами? Просто... у вас подход какой-то особенный. Не как у других режиссёров, с которыми я работал.

Володя на секунду задумался. Да, он учился — в другой жизни, в другом времени, работая с моделями в клипах и рекламе, уговаривая их быть естественными, не играть на камеру. И ещё раньше, когда Альберт Вяземский был молод и мечтал снимать настоящее кино, он зачитывался Станиславским, смотрел «Броненосца Потёмкина» Эйзенштейна раз двадцать, анализируя каждую сцену.

— Много читал, — наконец ответил он. — Станиславский, Эйзенштейн. И... фронт научил. На войне видишь людей настоящих. Без масок. Понимаешь, что такое правда, а что — фальшь.

Лёха кивнул, принимая объяснение.

— Ладно, — Володя хлопнул в ладоши, — продолжаем. Следующая сцена — Петя ищет Катю по городу. Николай Фёдорович, тут у вас будет комедия. Пробежки, расспросы, путаница. Давайте разберём по кусочкам.

Следующие два часа пролетели незаметно. Они разобрали сцену за сценой — как Петя спрашивает у прохожих про девушку-почтальона («Их много, парень, весь район обслуживают!»), как заходит в почтовое отделение и пугает начальницу («Какую Катю? У нас три Кати работают!»), как сидит на лавочке с гармонистом и поёт грустную песню, как наконец видит Катю в толпе на концерте в парке.

Володя не давал готовых решений. Он задавал вопросы, подталкивал актёров к поиску, помогал найти в себе нужные эмоции. «Николай Фёдорович, а вы когда-нибудь кого-то искали? По-настоящему искали, когда сердце колотится, а в голове только одна мысль — найти?» — «Искал. Жену, когда вернулся. Она эвакуировалась, я не знал куда. Два дня по Москве мотался, пока не выяснил адрес.» — «Вот и вспомните это чувство. Это и есть Петя.»

Зина расцветала прямо на глазах. Поначалу стеснительная, она всё больше раскрепощалась, начинала импровизировать. В сцене на концерте, когда Катя вдруг видит Петю в толпе, она не просто замерла — она вся так и вспыхнула, глаза загорелись, на губы сама собой набежала улыбка. «Вот это, — сказал Володя, — вот это и снимем. Камера поймает.»