Читать «Наглое игнорирование. Другая повесть» онлайн

похкоманды твердо решил выполнить как можно лучше.

То, что бравый танкист выдал за гаубицу, было куда более любопытной штучкой – в РККА его называли 75-мм немецкое легкое пехотное орудие обр. 18. Легкая приземистая пушчонка могла быть и гаубицей, и мортирой тоже. Что-то помнилось старлею, что и заряжается она не как все, а словно ружье охотничье – переломка, заряд раздельный, не унитар, что позволяет грамотному расчету лупить на очень разные дистанции и по-всякому изгаляться с углами наводки. А в общем наплевать Берестову было на особенности этой штуковины. Пушки однозначно надо было сдать как трофейное имущество, а с транспортом было куда сложнее, нож острый был начальнику похкоманды даже думать о том, что надо сдать тягачи и грузовики.

Судя по выражению лица саперного сержанта, – те же мысли и у того под каской клубились. А старого фельдшера и спрашивать было не нужно – он выполнением своей работы жил.

Чемоданы неожиданно оказались набиты гражданской одеждой, в основном – женской. Новой и уже ношеной. И что совсем странно – явно советской. Объяснение могло быть только одно: это наворованное и награбленное. То, что германцы грабили население беспощадно и в строгом соответствии с приказами, – попали письменные свидетельства того, что их начальство ПРИКАЗАЛО подчиненным конфисковать у гражданских и военнопленных всю теплую зимнюю одежду, Берестов отлично знал, в госпитале много об этом говорили, что как наполеоновская армия, так и эта пришла для грабежа. А насмотревшись на немцев в тонюсеньких шинелках и с нахлобученными на отмороженные уши вывернутыми пилотками, понятно было, с чего такие приказы официально отдавались. Голод – не тетка, а холод – не дядька!

Поневоле вспоминались слова того советского немца – танкиста по фамилии Майер – о том, что образование у немцев и впрямь просело адски. Вот рассчитать угол выстрела и заряд для этой странной пушчонки, что было для самого начальника похкоманды задачей непостижимой, – это немцы могли. А понять простую вещь, что в России зимой холодно – это никак не получалось у европейцев.

Про то, каково пришлось морозной зимой тем, у кого бравые арийцы отняли ватники, тулупы и валенки – думать не хотелось.

Злая была эта зима, лютая. И без теплой одежды в плену выжить было просто невозможно. А слыхал старлей, в госпитале лежа, что пленных наших в поле окружали колючей проволокой, ни сараев, ни домов, ни жратвы. Тысячами дохли как мухи. Не слухи, нет, бежавшие чудом от смерти в плену одно и то же докладывали. И как человек военный отчетливо понимал Берестов, что это не случайность и не головотяпство – это четко выполняемый план по ликвидации ненужного, лишнего населения. В армии все делается по плану, а уж тем более в такой, как немецкая. План учитывает все до мелочей, до пары ботинок, сотни патронов или полевой кухни. Через план немцы перепрыгнуть не могут никак, он для них – как для волков красные флажки. Потому и бензин летний и отсутствие зимней одежды для начальника похкоманды было понятно: запланировали фрицы победить до зимы – и не успели. А пересмотреть план – не могут. Ферботен. Да и ресурсов, видать, нет. Так что с ликвидацией пленных наших все понятно – запланировано было выморить всех. Потому как в начале войны, ясно любому – при успехе будут пленные. И чем успех больше – тем колоссальнее количество пленных. Причем кто-кто, а уж немцы это давно знают: вон после битвы при Седане одним моментом в плен сдалось кроме императора Франции Наполеона под номером три аж восемьдесят две тысячи здоровых французов самое малое, да еще куча раненых. А это было в прошлом веке, когда снабжать армию было сложнее, человек-то жрет что сейчас, что в прошлом веке – одинаково, а средства доставки сильно поменялись. Так что пленных у немцев бывало и раньше много, и сейчас – вон поляки капитулировали все, французы, греки и прочие югославы, не считая мелкой шелупони вроде датчан разных. Их надо где-то размещать, кормить, поить и лечить в придачу. Как по подписанной конвенции и положено. Неважно – русского в плен взяли, готтентота или там англичанина. Немцы конвенцию подписали. Тех, кого взяли в плен в Европе – кормили и поили, и лечили. Нашей армии тоже нанесли поражение, пленные, ясен день, появились. И не могли физически такие скрупулезные и дотошные немцы не просчитать этого, опытные они вояки. И раз не запланировано было кормить и лечить наших пленных, в отличие от тех же поляков, то вывод напрашивается сам. Значит – задача была иная, людоедская. Именно она и была запланирована изначально.

Тут он поймал себя на том, что, думая на отвлеченную тему, просто тянет время. Потому что трофеи для любого командира – это одновременно и радость, и печаль. И прибыток, и заморочки. А уж когда речь идет о ценных трофеях – так это жуткая головная боль и масса бумаги в придачу. Все найденное надо старательно описать в акте. Да чтоб потом не оказалось, что пропало самое ценное. Это ж сколько писанины предстоит! Опись на хренадцати страницах, и подписи всех присутствовавших на каждом листе!

Тут Берестов вздохнул. Исправный транспорт на войне – дороже золота, основа всего. С пушками и винтовками как раз все проще простого, еще на Финской опыт был и как раз это было ясно и понятно, да и акт получался внятный. Но описывать каждую тряпку в чемоданах? А как быть с машинами? Только подумаешь, что отдавать надо все, так сердце кровью обливается. Чертовы мертвецы валяются раскиданными на громадной территории. Причем в одном месте – густо, а в других – жидко. Поди, собери четыре тысячи пятьсот голов. Зато на колесах и гусеницах задача упрощалась в разы. Та же сгоревшая деревня с сотнями замерзших раненых всего в пяти километрах, а туда да обратно если пеше – три часа долой. А на грузовике – пять минут, ну максимум – десять. Такие перспективы открываются! С другой стороны, тягачей в армии много не бывает, война-то не кончилась. Немецкий трехосный вездеход поначалу очень понравился, но сейчас ясно стало, что маловат. Для расчета пушки – отлично, для боя, а вот для работы – грузовик куда лучше. Тут всполошился, что попортить деревенские технику могут, отдал приказ выставить караул у техники, назначил начкара, велев отобрать надежных, но слабосильных и провести с деревенскими разъяснительную работу.

Потом, явно с запозданием, подумал о сказанном фельдшером, что ничего странного в этой «батарее» нет. У немцев по штату