Читать «На шифре. Инсайдерская история криптовалютного бума» онлайн
Лора Шин
Страница 74 из 117
Новую организацию планировали назвать Enterprise Ethereum Foundation, но Мин, услышав об этом, психанула. Согласно двум источникам, она решила, что они взяли название, созвучное с Ethereum Foundation, со злым умыслом. (Джо говорит: «Обвинения в злонамеренности абсурдны».) Тогда название сменили на Enterprise Ethereum Alliance (EEA). 25 января EF (читай: Мин) официально зарегистрировал названия Enterprise Ethereum и Enterprise Ethereum Alliance. Мин вынудила EEA использовать определенные формулировки по некоторым темам и заплатить за использование слов «Ethereum» и «Enterprise Ethereum», которые теперь стали торговыми марками.
К середине февраля она все еще не успокоилась. В скайпе она объясняла: «Мы сталкиваемся со всевозможными нарушениями правил использования торговой марки (не только в случае с ConsenSys), но в последнее время я получаю множество запросов от сообщества касательно неразберихи с Ethereum Alliance от ConsenSys».
Затем исправилась: «Я имела в виду „ENTERPRISE Ethereum“ Alliance».
Дальше она заявила, что Джо «откровенно лгал фонду и нарушил все обещания», пользовался «вводящими в заблуждение названиями, хотя обещал не делать этого до подписания соглашения», и даже что он «распространял дезинформацию». Назвала его поведение «бесчестным» и сказала, что люди «могут по ошибке донатить в новое подразделение Ethereum Джо». Она писала, что получила удивительно много жалоб от разных людей и компаний насчет того, что их ввела в заблуждение ConsenSys, или что они вошли в корпоративную организацию только потому, что фирма Джо их убедила, будто за ней стоят EF или Виталик.
Через несколько дней Мин написала в чате фонда:
[ОБЪЯВЛЕНИЕ О НАРУШЕНИИ ПРАВ – ВНУТРЕННЕЕ]
Джо Любин / Эндрю Киз как назначенные представители корпоративного альянса обещали на запланированном официальном созвоне с фондом 25 января 2017 года, на котором присутствовали член совета крупной корпорации и наш юридический отдел, что до лицензионного соглашения с фондом ОН НЕ СТАНЕТ ИСПОЛЬЗОВАТЬ ТОРГОВУЮ МАРКУ «ETHEREUM» в качестве названия корпоративного проекта или лица.
Здесь незачем писать простыню.
Пожалуйста, не надо меня троллить.
Вопрос уже решается и, надеюсь, скоро решится.
Несмотря на возражения Авсы и Фабиана, решения принимала Мин.
27 февраля 2017 года было объявлено об ЕЕА с учредителями в виде JPMorgan, Microsoft, Wipro, Banco Santander, Accenture, Intel, BNY Mellon и CME Group, а также с BP, UBS, Credit Suisse, ING, Thomson Reuters в качестве учредителей без права голоса в совете.
За право использования торгового названия в первый год EF потребовала 2 500 долларов.
Мин продолжала, как она считала, спасать фонд от балласта. Тейлор Герринг – IT-менеджер из «Космического корабля», собравший досье на Чарльза, – после краудсейла работал в команде Джеффа, но затем ездил с лекциями об Ethereum по тем частям света, куда не тянуло Виталика. По его словам, если он общался с Мин по телефону, приходилось терпеть полтора часа ее стандартных жалоб, а когда он пытался поговорить на тему работы, она сворачивала обратно на личные проблемы. Когда он просил «проявить профессионализм», она обижалась. В конце 2016 года он написал Мин о своем закончившемся контракте и спросил, продолжать ли ему выступления. Имейлы остались без ответа.
В один день с объявлением об учреждении ЕЕА он получил письмо с Gmail-адреса зятя Мин (мужа Тун), Дж. П. Шмидта:
Пишу вам от лица Ethereum Foundation, чтобы известить о том, что фонд тщательно рассмотрел свои потребности в ваших услугах и решил, что больше в них не нуждается и потому не продлит ваш контракт сейчас или в ближайшем будущем.
Тейлор так и не понял, почему вопросы о его контракте должны решаться через электронную почту, принадлежащую родственнику исполнительного директора (и мужу юрисконсульта), но, раз контракт все равно закончился, он не стал в этом разбираться. Без Чарльза, Амира, Гэвина, Джеффа, Джо, Энтони, Стефана, Михая и теперь Тейлора от прежнего руководства в Ethereum не осталось никого, кроме Виталика.
В первые месяцы 2017 года и до весны Виталик много путешествовал, в основном по Азии. Тем временем эфир шел в гору. После того как почти всю осень 2016 года он торговался в районе 10–13 долларов, к середине ноября его стоимость упала ниже 10, а на зимних праздниках – уже до 7 долларов. Но в феврале цена опять подскочила до 10 и с тех пор неуклонно росла, пока за день до объявления о ЕЕА не прошла отметку в 15 долларов. Люди начали следить за графиком на сайте о крипте CoinMarketCap, где показана процентная составляющая каждой монеты на глобальных крипторынках. Почти все время за историю криптовалюты биткойн занимал львиную долю в 80 % и выше. В марте 2017 года его доля начала сокращаться, опустившись ниже 80 %, что раньше уже случалось дважды; но в середине марта она впервые достигла 70 %. Ethereum же тем временем всего за несколько дней подскочил с 8 до 17 %, в основном благодаря возрастающей стоимости, впервые пересекшей 50-долларовую отметку 24 марта (меньше чем через месяц после отметки в 15 долларов). 26 марта господство биткойна сократилось до 67 % при рыночной капитализации в 15,7 миллиарда долларов, тогда как Ethereum набрал чуть меньше 20 % при рыночной капитализации в 4,6 миллиарда. Люди заговорили о «флиппенинге» – моменте, когда рыночная капитализация Ethereum обгонит капитализацию Биткойна.
Одновременно по всему миру набирала обороты торговля криптой (после того как снизилась в январе, когда китайские биржи ввели комиссию за торговлю), поднявшись с 1 миллиарда в неделю в конце января до более чем 3 миллиардов к марту. С успехами Ethereum пришел и сильный спрос на него, и это особенно сыграло на руку одной криптобирже – Poloniex, главной бирже по эфиру. Эта торговая площадка, когда-то спасшая Ethereum Classic, в одиночку отвечала за половину мирового объема транзакций всех криптовалют – в основном благодаря интересу к Ethereum и маржинальной торговле. Она обходилась без венчурных инвесторов и при этом часто возглавляла мировые рейтинги криптовалютных бирж, умудряясь оставаться загадкой почти для всего мира. Большинство владельцев бирж знакомы друг с другом, но мало кто знал что-нибудь о Polo или ее собственниках – например, где они находятся. К тому моменту Poloniex принадлежала не только ее миловидному основателю Тристану, но и еще двум совладельцам: Джулс Ким – симпатичной крупноватой азиатке с длинными волнистыми волосами, и Майку Демопулосу –