Читать «Власть и решение» онлайн

здесь речь об объективно существующем в отличие от точки зрения субъекта решения, это просто означает, что помимо мира, возникшего из определенного решения, существуют и другие миры, которые также основаны на различных решениях. Если объективно существующее определяется как сумма всех возможных пред-миров и всех феноменальных миров, возникших в результате решений, то субъективность каждой децизионистской перспективы будет состоять прежде всего в том, что последняя не сможет охватить объективно существующее, равно как по самой своей природе не пожелает охватить его, хотя ее мировоззренческая конструкция сама по себе составляет часть объективно существующего. Постижение субъективности решения основывается не на метафизической концепции «истинного бытия», а на эмпирическом определении существования нескольких более или менее различных решений или картин мира; оно объективно в том смысле, что его можно получить с любой точки зрения, поскольку все субъекты принятия решений осознают существование других решений, то есть по-разному структурированных идеологических проектов или попросту убеждений, даже если каждое из них желает насильственно или полемически разрушить последние. На основании простого сравнительного рассмотрения эмпирически существующих картин мира также можно заключить, что в каждой из них задействованы различные компоненты объективно существующего, то есть воспринимаются и, соответственно, трактуются как релевантные или нерелевантные, высшие или низшие. Поэтому всё, что соответствующий акт или процесс обособления будет подавлять и вытеснять, может быть увидено исключительно в перспективе различных решений, то есть по-разному организованных картин мира. В перспективе любого решения ни один другой мир, возникший в результате иных решений, не заслуживает статуса полноценного и истинного мира; поэтому такие миры рассматриваются только как составляющие или как материал собственного пред-мира, который просто можно использовать для построения собственного организованного мира, но который затем должен будет подчиниться структуре и целям этого самого мира.

Если масштабы и сила обособления вообще недоступны для опытного познания, то причина этого заключается в том, что после составления картины мира – именно благодаря обособлению! – о вещах можно судить только на основании тех критериев и средств мышления, которые в ней имеются. В глазах соответствующего субъекта решения картина мира должна быть всеобъемлющей, то есть в своем первоначальном или, по крайней мере, в отредактированном ad hoc[29] виде подходить для всех возможных целей-ориентаций; вещи становятся в принципе релевантными для данного субъекта лишь в силу десубъективации всякого релевантного внутри картины мира, возведения его в объективную всеобщность, так что обособленный мир уже рассматривается не как субъективный частичный мир (а значит относительный и потому в конечном счете неопределенный), но как единственный полный и, следовательно, реальный мир, – впечатление, которое как бы подтверждается тем фактом, что, говоря формально, он представляет собой организованный и автаркичный с имманентной точки зрения ансамбль. Исходя из более или менее структурно завершенной и функционально более или менее обоснованной картины мира, невозможен ретроспективный анализ ее генезиса, который одновременно не был бы самооправданием – разве только субъект решения не собирается отказываться от своего предыдущего решения в пользу другого, нового. В противном случае свою картину мира он может видеть только теми глазами, которые научились смотреть в акте или процессе обособления. Иными словами, предустановленная гармония картины мира и конкретной перспективы субъекта решения объясняется тем фактом, что этот способ ви́дения сформировался и усовершенствовался именно в решении и посредством решения, из которого возникла картина мира. Но само оно представляет собой не что иное, как выражение конкретного тождества этого субъекта, из чего следует, что это тождество, в свою очередь, образовалось синхронно с рассматриваемой картиной мира. Картина мира и тождество, тождество и решение неизбежно связаны между собой теснейшим образом, тем более что тождество можно определить как точную локализацию субъекта в рожденном из решения мире, то есть как исчерпывающее определение его отношений к компонентам или иерархическим уровням соответствующей картины мира. Без упорядоченного мира нет тождества. Однако порядок и иерархия неразрывно связаны друг с другом внутри решения, и поэтому тождество только увеличивается на почве разделения, исключения и подчинения. На самом деле исключение нерелевантного является предпосылкой (и в то же время следствием) концентрации субъекта решения на релевантном, то есть в конечном счете на самом себе, и именно это становится первым и самым важным шагом на пути к обретению собственной идентичности.

Субъект, обязанный своим миром, своей идентичностью и конкретным способом ви́дения решению, должен как бы слиться с ним. В этом отношении самотождественность означает идентификацию с тем актом или процессом принятия решения, который отражен в конструкции картины мира. Но так как последняя задает надежную рамку для ориентации, то идентичность проявляется как раз в способности твердо и легко ориентироваться, двигаться самостоятельно, действовать в различных ситуациях с устойчивым целеполаганием и одинаковой целесообразностью. Таким образом, возникший из решения мир образует операциональное пространство субъекта решения, осознающего свою идентичность. И если активное пребывание в этом пространстве способствует дальнейшему прояснению и укреплению чувства идентичности, то это происходит потому, что оно постоянно проверяет результаты того самого решения, с которым субъект идентифицируется, чтобы вообще быть тождественным себе; проверка же касается пригодности мировоззрения как основы для ориентации при любых возможных обстоятельствах и равносильна непрекращающейся попытке подтвердить эту самую картину мира. Теперь уже объекты, с которыми субъект (принимаемого) решения сталкивается в своей сфере деятельности, больше не являются предметами пред-мира (ни количественно, ни качественно), а находятся в пределах его упорядоченной картины мира, хотя и в разных местах и на разных уровнях, и получают оценку на основе тех критериев, которые заключает в себе порождаемая решением картина мира. Иными словами, будучи продуктом решения субъекта, упорядоченный мир сам по себе не является объектом, который противолежит этому самому субъекту и произвольно им форматируется; ибо субъект обязан своей идентичностью и способом ви́дения не противолежащему и упорядочиваемому им миру, а именно возникновению этого самого мира. Его дружественные или враждебные столкновения с определенными объектами, испытываемое им сопротивление – всё происходит в его мире, осуществляется в его поле зрения. Так что они происходят на идеальной с точки зрения субъекта территории. Ведь ежели мир, возникший в результате решения, призван обеспечить надежную основу для ориентации, то в нем субъект решения просто не может не чувствовать себя как дома; а значит, у него и не было иного варианта, кроме как стать для субъекта домом, коль скоро он изначально под это выстраивался.

Субъект решения, таким образом, опирается на действительность упорядоченного мира в своих дружеских или враждебных контактах с объектами и привлекает ее для осуществления соответствующих целей, предварительно сконструировав их для себя и своим решением расставив вехи для интерпретации; решение конструирует и в то же время интерпретирует a limine