Читать «Сибирский Ледяной поход. Воспоминания» онлайн

не знаем, кто был против нас — одни ли партизаны местные или здесь участвовали и присланные из Иркутска войска. Не знаем также мы, куда отошел противник: судя по данным от местных жителей, против нас были одни партизаны и отошли они недалеко к северу, где у них своя база, верстах в пятидесяти отсюда.

В настоящее время порядок в городе восстановлен благодаря вмешательству частей отряда особого назначения генерала Макри. Он по-прежнему вездесущ и иногда незаменим. Ему пришлось, как это ни печально, восстанавливая порядок, прибегнуть к арестам среди добровольцев, чем был вызван неосновательный гнев генерала Вержбицкого.

«После обеда нам придется идти на совещание к генералу Каппелю», — закончил информацию Войцеховский.

Начало темнеть, когда мы явились на квартиру Каппеля, где к этому времени собрались все начальники отдельных частей: Вержбицкий, Молчанов, Бангерский, Бордзиловский, Смолин{112}, Барышников, Петров и Сахаров 2-й{113} (командир «волжан») и Сахаров 1-й (бывший главнокомандующий).

Генерал Каппель долго не выходил — ему ставили компрессы, и он от них еще не освободился. Открыл совещание генерал Каппель словами благодарности за отличный вид и порядок тех частей, которые ему удалось видеть. Благодарил и начальников. Затем Каппель приступил к текущим вопросам, которые требовали немедленного разрешения.

Обстановка теперь для нас была ясна, быть может, впервые после нашего выхода из Омска… Адмирал находится в чужих руках, туда же попал по милости союзников и золотой запас. Все это в Иркутске, вот почему нашей ближайшей целью должен быть этот пункт. До него оставалось еще пройти не менее пятисот верст. Мы прошли уже, считая от Омска, около двух тысяч — остаются сущие пустяки, но зато по мере подхода к Иркутску трудности будут возрастать: сопротивление противника будет постепенно концентрироваться, он под нашим нажимом, как пружина, будет постепенно сжиматься. Правда, нам теперь не страшна угроза с запада: советские части отныне пришли в соприкосновение с чешскими эшелонами, и у них хватит по горло своих забот. По нашим сведениям, чехи заключили условие о ненападении с советским командованием, но будет ли обязательным это условие для партизанских отрядов — большой вопрос. Поведение чехов пока не может с нашей стороны вызывать особых нареканий, но все же по отношению союзников нам следует держаться выжидательно: нас каждую минуту могут предать, хотя бы ценой свободного продвижения эшелонов союзников на восток. Пока что чешское командование отдает явное предпочтение противнику: так, советские делегаты получают право свободного продвижения по ж[елезной] д[ороге] в обе стороны, причем это передвижение совершается в отдельных вагонах и на паровозах; нам известно, что в район ст[анции] Ук, где только что происходил бой, из Иркутска были перевезены и войска, и боевые припасы. Таким образом, пресловутый нейтралитет нарушен и только применяется очень строго к нам. Все это надо иметь в виду при дальнейшем нашем движении.

Для того чтобы ослабить действие последнего, особенно категорического, распоряжения чешского командования о недопустимости переезда в их эшелонах наших воинских чинов, нами отдано аналогичное распоряжение (переданное для сведения и чехам) с приглашением всем чинам присоединиться к нам и пересесть на сани. К этому была добавлена просьба в адрес чешского командования, чтобы находящиеся у них в эшелонах больные, а также женщины и дети не подлежали действию указанного распоряжения и продолжали бы из чувства гуманности пользоваться покровительством чехов…

Далее Каппель перешел к вопросу об организации нашего дальнейшего марша.

Общее направление нашего движения указывается Большим Сибирским трактом. Однако ввиду удобства самого движения, дабы сократить длину колонны, а также для облегчения самого марша в смысле продовольствия и ночлегов следует теперь же строго разграничить движение в двух колоннах по двум полосам. Каждая полоса предоставляется армии: по Сибирскому тракту идет 2-я армия генерала Войцеховского, южнее — по переселенческому, новому тракту — 3-я армия. Каждому командующему армией предоставляется право делить свои войска на колонны в зависимости от наличия путей для удобства движения и продовольствия.

Далее и в заключение генерал Каппель поставил вопрос большой деликатности и важности — о назначении командующим 3-й армией ген[ерала] Сахарова 1-го: ввиду того что Барышников необходим Каппелю для работы в качестве начальника штаба, а генерал Петров должен отвлечься по болезни своей жены от исполнения служебных обязанностей вообще, то Каппель и предполагает в 3-ю армию назначить Сахарова.

Однако [поскольку] Каппелю известно, что многие из чинов армии, даже и из высшего командного состава, относятся отрицательно ко всей предыдущей деятельности генерала Сахарова, как бывшего командарма третьей, так и по должности главкома, то Каппель счел своим долгом, во избежание нежелательных разговоров и даже эксцессов, выслушать те мотивы, по которым предположенное назначение состояться не может.

Из начальников, присутствующих на совещании и принадлежащих к составу 3-й армии, никто высказаться не пожелал. Заявление, и в достаточно резкой форме, сделали лишь генералы Вержбицкий и Смолин, особенно второй: оба они ставили генералу Сахарову в вину бесцельную задержку фронта перед Омском вопреки плана генерала Дитерихса. При этом Смолин резко сказал, что Сахаров обманул весь фронт, заявив в своем приказе, что он, Сахаров, Омска не отдаст, что туда большевики придут только через его труп… «А что мы видим, — горячо продолжал Смолин, — Омск в руках красных, а генерал Сахаров среди нас, и ему вновь дается высокое и ответственное назначение для его опытов…» Вержбицкий развить свой протест отказался, «дабы не вносить розни в наши ряды», скромно добавил он. Так вопрос и повис в воздухе. Сахаров имел все же «мудрость» не промолчать, упустив прекрасный случай дать доказательство своего такта: он не только не вышел на время разбора его деятельности, не только не промолчал, но ретиво бросился в бой, упрямо нагнув голову: он начал горячо утверждать, что вся его деятельность по командованию 3-й армией — сплошной личный подвиг, а на посту главнокомандующего он являлся лишь исполнителем воли адмирала. Сахаров категорически отрицал отдачу приказа в том тоне, как доложил здесь генерал Смолин. «Ничего подобного: это называется читать между строк, в подлинном приказе не могло быть подобного выражения… или меня не так поняли», — скромно добавляет Сахаров. Положение генерала Каппеля было весьма щекотливое, ему, Каппелю, несвойственное: здесь надо было политично поставить вопрос о доверии, а не вызывать напрасные споры, обостряя положение и генерала Сахарова, и его противников. Помолчав, генерал Каппель совершенно неожиданно произнес: «Итак, вопрос о назначении генерала Сахарова командующим 3-й армией возражений не встретил, а потому это назначение состоялось, о чем и будет отдано в приказе моем…»

«А затем, господа, я прошу вас меня извинить,