Читать «Сибирский Ледяной поход. Воспоминания» онлайн

что я нарушаю правила гостеприимства, — сказал, с трудом приподнимаясь со стула, генерал Каппель, — чувствую себя сегодня очень усталым и должен пойти полежать немного перед походом…»

Мы все с чувством пожали его руку, как будто предчувствуя, что мы все видим его в последний раз.

24. I

Утром рано «понужали» дальше. Погода прекрасная. Надо отметить, что за все прошлое время нашего многострадального похода по Сибири стояла изумительно благоприятная погода: ни страшной сибирской «пурги», ни больших буранов и ветра мы не испытали. Каждый день стояла ровная, морозная, солнечная погода. Если бы к довершению всего день был бы подлиннее да душевное наше настроение другое, весь наш «анабазис» обратился бы в превеселый пикник.

В полдень на большом привале, в с[еле] Будагово[205], мы зашли на телеграфную станцию и там расположились закусить. Через несколько минут к нам подходит дежурный телеграфист и просит к телефону старшего начальника. Откуда и кто спрашивает — телеграфист сказать не мог — не знал.

Войцеховский подошел к телефону, и оттуда ясно последовал вопрос: «Как у Вас дела, товарищ? Проходят ли белые бандиты? Что нового?»

«Пошел к черту», — не выдержал Войцеховский… И зря, так как можно было мистифицировать большевика, как то мы делали несколько раз перед этим. Большевики всех оттенков вообще имели некоторые привилегии у чехов: они свободно пользовались телеграфом не только для обычных служебных переговоров, но и для целей чисто оперативных при всех столкновениях с нами. Кроме того, они получили право пользоваться и ж[елезной] д[орогой] для переброски не только агитаторов, но и войск.

Нами был в свое время заявлен протест, но он, конечно, не имел никаких реальных последствий, даже ответа в более-менее приличной форме мы не получили: одно глубокое пренебрежительное молчание. Явно было, что с нами не считались… а в душе, по всей вероятности, и не особенно долюбливали: мы часто путали карты чешского командования, внося враждебные действия в полосу ж[елезной] д[ороги], и, так или иначе, втягивали в нашу игру и чехов.

Пользуясь случаем на телефонной станции в Будагове, я на будущее время назначил между адъютантами очередь: они должны были, как только встречалась по пути телеграфная станция, пытаться переговорить или подслушать разговоры нашего противника…

На ночлеге мы получили сведения от адъютанта Каппеля, что главнокомандующий так плохо себя чувствует, впадая временами в беспамятство, что его пришлось поместить в чешскую санитарку-поезд.

Надо ждать событий.

25. I

На походе от «уфимцев» поступила претензия — почему все время во главе колонны идут «воткинцы» Вержбицкого: и в смысле питания, и фуража, и даже ночлегов «уфимцам» достаются одни остатки, что скверно влияет как на благополучие, так в особенности на дух «уфимцев». Далее следует просьба поставить в голову колонны их, «уфимцев». Войцеховский отдал общее распоряжение менять порядок движения: от Зимы в голове пойдет другая часть. Очень неудобно это и в техническом, и в боевом отношении: чтобы выдвинуться в голову колонны, растянувшейся на несколько переходов, надо, во-первых, потратить много времени на это движение, а, во-вторых, все движение поступательное значительно замедляется; и тем больше, чем глубже в колонне находилась часть, выдвигаемая в голову колонны. Кроме того, нередко по обстановке необходимо иметь в голове определенную часть или как ударную, или как более знакомую с местными условиями, а она может очутиться далеко в хвосте. Во всяком случае, к станции Зима мы подвигаемся в прежнем порядке, т. е. Вержбицкий впереди, а это хорошо: его рабочие-добровольцы — хороший ударный кулак. Я убежден, что будь они вместо «уфимцев» пущены вдоль линии ж[елезной] д[ороги] под Красноярском, то нам удалось бы проломить себе дорогу напрямик, а не терпеть массу лишений, избрав чисто случайные направления.

На ночлеге, в с[еле] Шеберта[206], были получены два донесения о состоянии здоровья Каппеля: в одном, за подписью (и какой рукой — рукой умирающего была начертана эта подпись) самого Каппеля, два слова о состоянии здоровья: оно «скверно и с каждым часом все ухудшается…» — с огромным самообладанием сообщал Владимир Оскарович. В другом, за подписью адъютанта, говорилось о полной безнадежности. В обоих письмах Каппель заботливо подчеркивал, что в случае чего Войцеховскому вступить в командование. Вопрос был весьма существенный: равноправны были оба командира — начальники колонн, и Сахаров и Войцеховский, но первый себя, вероятно, считает прямым наследником Каппеля, расценивая инцидент на Тайге с Пепеляевыми как чистую случайность и, во всяком случае, как акт незакономерный, подлежащий исправлению при первой к тому возможности.

Но войска смотрели иначе, почитая за действительного преемника Войцеховского: он был бессменно на фронте, так же как и Каппель, с добровольцами проделал большую часть их походов и боев. Правда, ценность этих генералов была различна и абсолютная, и в глазах добровольцев, но все же при сравнении кандидатур Войцеховский сильно выигрывал перед Сахаровым. Вот почему, сделав под влиянием каких-то малопонятных причин значительный промах в Нижнеудинске назначением Сахарова, Каппель стремился не только загладить свой промах, но и ослабить возможные осложнения после его смерти. Конечно, ни о каком давлении со стороны Войцеховского говорить не приходится: не только мы узнали значительно позже о состоянии здоровья Каппеля, но генерал Войцеховский весьма редко вообще видал главнокомандующего и совершенно не имел случаев переговорить на столь важную тему. Да и не в натуре Сергея Николаевича было пролезать куда-то на верхи, против желания окружающей массы. Наоборот, за Сахаровым и раньше была замечена тенденция во что бы то ни стало пролезать вперед. Сахаров был чужд даже в армиях фронта колчаковского, не говоря про волжских и казачьих добровольцев, к которым он одно время относился даже враждебно, заподозривая их в «демократичности». Своим двукратным распоряжением Каппель решил вопрос о своем преемнике в пользу Войцеховского и тем самым прекращал путь всем прочим, весьма возможным домогательствам…

26. I. Станция и селение Тулун

Первый раз за весь поход нас изрядно посыпало снежком, что при легком ветерке делало наш путь до Тулуна очень неприятным: в скором времени мы промерзли; морозный ветер пробирался даже и по швам моей оленьей дохи; Войцеховский не пытался на воздухе курить, и мы вместе с санями, кучером и лошадьми представляли движущийся сугроб. К довершению всего, передвигаясь, как всегда, без проводников, мы два раза серьезно сбились с дороги и должны были колесить.

В Тулуне мы с часу на час ожидали известий о состоянии здоровья Каппеля, и вдруг к вечеру, когда начало уже темнеть, мы выслушали доклад посланного из санитарного поезда со станции Куйтун офицера о смерти нашего вождя{114}…

Через несколько