Читать «Сибирский Ледяной поход. Воспоминания» онлайн
Сергей Арефьевич Щепихин
Страница 83 из 142
А наш маршрут был таков: по переходе через полотно ж[елезной] д[ороги] мы должны пройти под самыми, что называется, фортами города, под горой, задев в одном месте предместье, т. е. пройдя через него. Затем спуститься на небольшой приток Ангары и по льду пройти возле самого города, это был самый опасный участок, где мы фактически должны были идти по территории противника и без всякой гарантии, что он на нас не нападет: мы не могли в его сторону посылать ни разведку, ни заставу, охраняющую наш фланговый марш…
Далее мы поднимались круто в гору и наше движение скрывал густой сосновый бор. Правда, мы поднимались по скату крутой горы, обращенному к Иркутску, и с Глазкова нас отлично было бы видно, если бы не лес.
Для большей скрытности движения на опушках части колонны должны были приостанавливаться, а затем полным ходом проскакивать открытое пространство, что не всегда возможно было сделать с успехом при крутизне ската и усталости наших лошадей. С этого ската-подъема нам отлично видны были огни в Иркутске, а гора Глазкова казалась совсем рукой подать. Слышны были из города и собачий лай, и на заре пение петухов.
В полугоре, на большой, открытой со стороны города поляне, расположено село Смоленское: на улицах ни души и тьма кромешная. Но, видимо, не так еще крепко спали мужички — кое-где при нашем проходе вспыхивали огоньки, а когда проходил хвост нашей колонны, то жители частью уже проснулись и выходили на улицу узнать, кто, куда и зачем проезжает. Но, увидев большой обоз и массу людей, крестьяне даже и вопросов не задавали, так им загадочно было движение войск в такую пору… а может быть, большевики и переживаемое смутное время научили жителей большей скромности.
Во всяком случае, ответа они не получили бы.
Поднявшись на гору, в лесу мы проехали через небольшую деревушку горно-лесную Маркова[213]… Дороги были всюду не наезжены, много снега, овражисты и с большими раскатами по косогорам. Свернуть с дороги значило налететь санями на пеньки или очутиться в овраге; много поломали здесь мы саней, оглобель и порвали сбруи достаточно. Опять начало разноситься по льду сакраментальное «понужжжай…».
Сколько зверья, полагаю, мы вспугнули своим движением и сколько медведей подняли из берлог…
На Маркову и далее, на хутор Кузминский, мы все время удалялись от Иркутска, углубляясь в таежные дикие места. От хутора Кузминского должны были круто повернуть налево и под прикрытием горного лесного кряжа подойти почти вплотную к долине реки Ангары.
На пути произошел один инцидент по милости Сахарова, который все еще не желал успокоиться и горел жаждой мести…
Дело в том, что Маркова соединяется прямой лесной дорогой с Глазковым. Этим обстоятельством решил воспользоваться Сахаров, чтобы увести колонну по ложному, маршрутом не указанному, пути. Оправдание всегда найдется — сбился-де с пути и вся недолга…
Его цель была выйти все же на Иркутск и прямо на тактический ключ всего города — Глазково, захватить его, а там уже действовать по обстоятельствам. Но совершенно случайно его план не удался.
Когда Сахаров, миновав ясно видимый по следам сворот, остановился чтобы расспросить о новой для нас дороге — прямой на Иркутск, мы с Войцеховским его нагнали, и Сергей Николаевич спросил, что за причина остановки. Сахаров сначала сказал, что привал — дать коням передохнуть. Но когда он продолжил свой разговор с жителями о прямопроезжей дороге к Иркутску, то Войцеховский прервал его и спросил: «А разве следов не видно от авангарда. Надо точно придерживаться пути, по которому прошел наш авангард генерала Макри…» Эту фразу Сергей Николаевич произнес совершенно формально, и его можно было легко обойти: Войцеховский отличался изумительной неспособностью ориентироваться в горах, да еще при зимнем однообразном пейзаже, да еще сидя все время без карты и не следя за дорогой… Сахаров в этом отношении был острее: всегда на поясе карта, фонарь и даже карандаш с циркулем: он был во всеоружии. Но ему не доверял Войцеховский, повторивший свое приказание — держаться следов впереди прошедшего авангарда. Сахарову ничего не оставалось, как подчиниться и свернуть по пути авангарда, втянувшись в общую колонну уже позади наших саней…
Начинал чуть-чуть брезжить свет, а мы еще не спустились в долину Ангары: была опасность, что нас увидят из Иркутска, когда будем спускаться в долину…
Еще один крутой подъем на прикрывавший нас хребет, и перед нами, чуть влево, ясно вырисовался Иркутск в предутренней дымке тумана от реки Ангары. И красиво, и жутко: а вдруг заметили, ведь достаточно навести батарею, и никто не перейдет под носом у Глазкова по широченной и совершенно открытой долине — перестреляют как воробьев.
Но нас скрыл туман, и мы благополучно начали сползать по лысинам лесистого склона хребта. Лошади неслись вскачь, сани неимоверно заносило, и когда я оглянулся назад, то наш марш был очень похож на бегство. У подножия хребта, у самого русла, лежала деревушка Ершово. Нас поразило, что, несмотря на утро, для сельчан совсем не так раннее, ни в одной избе не дымились трубы…
Только что я хотел приказать остановиться, чтобы расспросить кого-нибудь из местных жителей, как от ближайшего плетня отделился человек, оказавшийся постовым от отряда генерала Макри, и доложил следующее: часа три тому назад в деревню Ершово внезапно скатился с прибрежного хребта, как и мы, отряд генерала Макри. Его разведка выяснила, что деревня занята заставой красных, пришедшей накануне. Застава спала без всякого охранения и была немедленно за это наказана: Макри налетел на нее, и все красноармейцы были перебиты, так что и дать знать в Иркутск о несчастье было некому. А в трех шагах находился полустанок ж[елезной] д[ороги], откуда можно было легко предупредить о нашем выходе командование иркутского гарнизона… Но нам повезло, и мы, очевидно, благополучно проскочим… Макри сообщал, чтобы мы не останавливались здесь, а двигались по льду на островок (оказался впоследствии не островом, а полуостровом-косой), где и