Читать «По эту сторону истории. В защиту другой историографии» онлайн

размышления об одновременности неодновременного435.

В знаменитых первых фразах главы о неодновременности метко резюмируется отправная точка мысли Блоха: «Не все люди находятся в одном и том же Теперь. Они находятся там только внешне – потому что их можно сегодня увидеть. Однако они не живут одновременно с другими. Они несут с собой в гораздо большей мере Прежнее, которое вмешивается в их жизнь. В зависимости от того, где кто-то находится телесно, прежде всего классово, у него есть свое время. Стародавние времена продолжают действовать в старых слоях как сегодняшние; здесь легко уходят в прошлое или мечтают о нем»436.

Блох приводит доказательства этой формы неодновременности в несколько примитивном социологическом анализе. Уже не только пролетарии и капиталисты, рабочие и предприниматели противостоят друг другу, но и другие социальные группы смешиваются между собой, будучи представителями гораздо более древних сил. «Они не цветут в Скрывшемся, как раньше, а противоречат Теперь; очень многозначительно, хмуро, с позиции прошлого»437. Гитлер мог опираться на эти социальные слои прежде всего потому, что обещал им новую жизнь, желая восстановить старое.

С одной стороны, к этим группам относится молодежь, «не идущая в ногу с холодным Теперь»438. Ей недостает фигуры отца, поэтому она легко поддается пропаганде фашизма. Эти молодые люди склонны обращаться к дню вчерашнему, а не завтрашнему. С другой стороны, это крестьянство, которое не-одновременно лишь потому, что укоренено и все еще живет в мире своих предков: «В деревенской местности есть лица, которые при всей их юности так стары, что самые старые люди в городах не могут больше припомнить их»439. Это крестьянство упорно отстаивало свое устаревшее экономическое положение, в котором оно все еще было уверено благодаря контролю над средствами производства. Кроме того, именно материал, который обрабатывают крестьяне, то есть почва, позволяет особенно укорениться его неодновременности. Очевидными элементами неодновременности Блох считает также обычаи, календарно-обрядовую жизнь в ритме природы и вытекающее отсюда отсутствие урбанизации. Обедневший средний класс – третья группа, которой Блох приписывает неодновременность, поскольку эти люди мечтают вернуться во времена до Первой мировой войны. В своем обнищании они, казалось бы, должны были быть восприимчивы к революции, но безработица и память о лучших временах сделали их совершенно чуждыми настоящему440.

То, что анализ Блоха, согласно которому положение крестьян и служащих в особенности есть не просто «отсталость», а состояние подлинной неодновременности, основан на марксизме, не вызывает сомнений. Сам Блох ясно подчеркивает это во введении к «Наследию этого времени». Ведь в явлении неодновременности крестьян и служащих он видит мощный вызов для марксизма. Поскольку марксизм всегда подходил к феномену иррационального внутри капиталистической рациональности слишком абстрактно, вместо того чтобы сфокусироваться на нем применительно к конкретным случаям, фашизму удалось внедриться в сферы, прежде контролируемые социалистами. Вместо этого под руководством социалистов противоречия неравных слоев должны быть использованы против капитализма. Поэтому недостаточно было высмеивать «неодновременных» с пролетарской позиции – теперь нужно было считаться с их иррациональностью и воспринимать их всерьез. Книга Блоха и занимающая в ней центральное место теория неодновременности призваны стать своего рода руководством к действию441.

Эльке Уль убедительно доказывает, что именно вопрос о вине за Первую мировую войну и убежденность Блоха в беспримерной вине немцев за развязывание этой войны стали истоком его теории неодновременности. Помимо этой вины Германию привела к Первой мировой войне глубоко укоренившаяся напасть – следствие «мнимо рациональной машинерии государства и армии»442. Блох хотел сорвать с нее покров и обнаружил под ним нечто древнее и гротескно-бессмысленное: неодновременность немцев, опустошившую и уничтожившую их собственное настоящее. Таким образом, неодновременность Германии рубежа XIX–XX веков конкретизировалась в разнице исторических уровней – того, в котором еще пребывали немцы, и того, в котором жил демократический мир443.

К феномену неодновременности следует отнестись серьезно хотя бы потому, что в теоретической перспективе Блоха он приобрел столь угрожающие масштабы. Это особенно хорошо видно на примере среднего класса. Долгое время он не был готов к революции, поскольку был лишь косвенно вовлечен в процесс производства. Но если даже в ситуации 1930‑х годов, окончательно пролетаризованный, ввергнутый в нестабильность и незащищенность, столкнувшийся с падением уровня жизни и утратой всяких перспектив карьерного роста, он не устремился ни к коммунистам, ни даже к социал-демократам, для Блоха это могло означать только одно: речь шла о реальной неодновременности, порожденной пережитками докапиталистических времен и докапиталистической надстройки444. То, что это произошло именно в Германии, не было случайностью, ведь Германия и была страной неодновременности, особенно в сравнении с Англией и Францией. К 1918 году в Германии так и не свершилась буржуазная революция и потому в ней все еще сохранялись неискорененные следы старого экономического порядка и сознания, поскольку буржуазия – в отличие от Франции и Англии – не добилась не только экономического, но и политического и идеологического господства445.

Не вступая в дискуссию относительно критики идеологии, давно ставшую предметом исторического исследования, укажу тем не менее на трудности, связанные с марксистским фундаментом теории неодновременности Блоха. Блох занимает четкую позицию, претендующую на легитимацию определенного настоящего [Gegenwart], более того, в силу своих теоретических предпосылок он связывает такое настоящее исключительно с фигурой пролетариата. Именно сознание, революционный потенциал и общественное положение пролетариата задаются им как норма современности [Gegenwärtigkeit]. Соответствующая неодновременность всех прочих классов определяется по мере их отклонения от данной нормы.

Блох полагал, что это легко доказать эмпирическим путем. В интервью 1974 года, вспоминая время, когда разрабатывалась его теория неодновременности, он подчеркивает, что одной из ошибок пропаганды коммунистической партии в 1930‑х годах было непонимание своей аудитории. Пропаганда не смогла «обратиться к людям с их ложным сознанием, которое довлеет в них не только потому, что они не информированы или отсталые, но и потому, что их надстройка действительно неодновременная»446. Но что сработало в это время, так это, к примеру, зачитывание текстов Томаса Мюнцера четырехвековой давности в Тюрингии и текста Георга Бюхнера вековой давности в Гессене – крестьяне, в своей неодновременности, поняли их447.

Может возникнуть соблазн развенчать марксизм Блоха во всей его теоретической наивности и разработать альтернативную модель неодновременности. Однако это представляется несостоятельным, по крайней мере, по двум причинам. Во-первых, анализ Блоха во многих отношениях слишком проницателен, чтобы его можно было просто сбросить со счетов, а во-вторых, в теории неодновременности Блоха интересна не столько марксистская отправная точка, сколько общая проблема, которая сопряжена с представлениями о неодновременности и которая у Блоха проступает особенно ясно. Что делает определения неодновременности в целом подозрительными, так это тот факт, что они всегда постулируют норму – настоящее, hic et nunc, которое служит мерилом для всех других временны́х горизонтов и концепций. Установить факт неодновременности – значит обвинить кого-то в том, что он находится здесь, но не теперь. Но что это за время?448 Какой временно́й горизонт может претендовать на то, чтобы фактически и в полной мере представлять Теперь? Мы утратили ту идеологическую непоколебимость, которая все еще одушевляла марксистов вроде Блоха. И это хорошо, потому что нам открывается множественность окружающих нас настоящих.

В политическом направлении, противоположном Блоху, сформировались наблюдения Ганса Фрейера над одновременностью неодновременного. Рано сделавший карьеру и симпатизировавший национал-социализму, он стал олицетворением консерватизма в молодой ФРГ449. В своей знаменитой и влиятельной в эпоху Аденауэра «Теории современной эпохи» (Theorie des gegenwärtigen Zeitalters, 1955) Фрейер попытался дать всеобъемлющую классификацию индустриальной эпохи. Одновременность неодновременного не занимает в ней такого видного места, как у Пиндера или Блоха, но его замечания, безусловно, важны