Читать «По эту сторону истории. В защиту другой историографии» онлайн
Ахим Ландвер
Страница 64 из 111
Многие трудности, с которыми сталкивается атомная семиотика, становятся понятными благодаря взгляду в прошлое. Если мы вспомним, что пирамидам Гизы около 5000 лет или что неандертальцы исчезли с лица земли около 30 000 лет назад, и задумаемся о трудностях, с которыми мы сталкиваемся в коммуникации с этими прошедшими временами, мы легко представим себе, с какими трудностями столкнутся грядущие поколения, обращаясь к прошлому. На протяжении примерно 300 поколений, которые будут жить в течение 10 000 лет, с точки зрения лингвистики мы можем быть уверены только в одном: языки, на которых говорят сегодня, явно будут иметь совершенно иную форму, чем сегодня, – в той мере, в какой они вообще сохранятся как естественные языки. По крайней мере, сегодня недостаточно просто установить предупреждающие знаки, которые в недалеком будущем окажутся всего лишь историческими документами неясного содержания.
Атомная семиотика представляет особый интерес, если мы хотим разобраться в хроноференциях, поскольку она обращает внимание на одну важную фундаментальную проблему. Когда Роланд Познер выявляет, что лингвистика как дисциплина обладает особой компетентностью в расшифровке сохранившихся сообщений, но, по сути, не готова к коммуникации с отсутствующими будущими временами, это иллюстрирует ситуацию временности, в которой мы живем, а живем мы внутри разветвленной системы временны́х отношений, которые мы устанавливаем с отсутствующими временами663. Кроме прочего, эта темпоральность направлена на расшифровку посланий прошлого и обеспечение условий исторической деятельности; она направлена также на то, чтобы оставить послания будущим временам, то есть на упорядочение архивной документации (это обсуждается сейчас, например, в связи с весьма низкой долговечностью цифровой информации и электронных носителей). Однако эта темпоральность не готова к коммуникации с будущими временами и не практикует ее. Она владеет навыками рецепции, но не предвосхищения сообщений664.
Но именно в этом и состоит задача WIPP: общаться уже сегодня с далеким будущим, при этом пока неизвестно, как это будущее когда-то будет общаться с нашим настоящим (что также поднимает вопрос о способах описания исторических перемен). В конце концов, всем потенциальным нарушителям, готовым проникнуть в хранилище ядерных отходов, сегодня необходимо дать четкие сигналы о рисках, которые грозят им, если они не откажутся от своих планов665. Сегодня выдвигаются весьма разнообразные предложения для решения этой задачи. Помимо классических долговечных носителей информации – от глиняных табличек до хранилищ ДНК – обсуждается также использование роботов, разведение генетически модифицированных животных, реагирующих на радиоактивность, или создание своего рода атомного жречества, которое посредством традиции и мифотворчества предостерегало бы от опасностей радиоактивных отходов666.
Можно улыбаться или хмуриться, оценивая подобные предложения и фантазии о будущем. Но сомнения не избавят нынешнее или будущее настоящее от насущной необходимости как-то разрешать эти проблемы. Именно здесь открываются возможности для использования аналитического инструментария хроноференции. Не то чтобы такой подход способен дать ответы на все вопросы атомной семиотики. Но с помощью хроноференции внимание заостряется на том, что мы всегда общаемся с будущими (и другими отсутствующими) временами – независимо от того, хотим мы этого или нет.
В 2004 году Министерство энергетики США опубликовало «План внедрения постоянных опознавательных знаков» для карлсбадского WIPP667, в котором предпринята попытка определить формы коммуникации, понятность которых «распадается» медленнее, чем радиоактивные атомы. Изначально цели довольно просты. Задача опознавательных знаков, которые должны быть размещены на площадке после закрытия карлсбадского WIPP, – по возможности предотвратить проникновение людей на территорию объекта и, прежде всего, препятствовать вывозу материалов. Однако маркировка призвана не только предупредить потенциальных нарушителей об опасности и о характере этой опасности, но и сохранять эту информацию как можно дольше. 10 000 лет – тот, на самом деле довольно произвольный, временной промежуток, который неоднократно приводился в качестве примерного ориентира. На это время предупреждающие знаки должны сохранить узнаваемость на расстоянии, поэтому они должны быть легко отличимы от естественной среды (но как будет выглядеть естественная среда через несколько тысячелетий?); они понимаются как предупреждение и знак опасности независимо от языка, на котором будут говорить потомки (но на каких языках будут говорить через несколько тысячелетий – и что на этих языках будет пониматься под «опасностью»?); они должны выстоять при столкновении с вандализмом, не должны быть дорогими, должны быть доступны в достаточном количестве, чтобы можно было пренебречь потерей нескольких экземпляров, и должны быть способны выдержать любые погодные условия (но какие климатические условия будут царить на Земле через несколько тысячелетий?)668.
Предусмотрены различные предупреждающие знаки. Почти 50 гранитных стел размером около семи с половиной метров будут окружать участок – на них будут нанесены подобные знаки. Небольшие диски, вмонтированные в землю, будут содержать дополнительные предупреждения, а за ними будет находиться прямоугольная стена, в которую будут встроены магниты и радарные отражатели для передачи аномальных сигналов на соответствующие измерительные приборы. Здесь будет открытый информационный центр, содержащий наиболее важные предупреждения, а также дополнительную информацию, которая будет храниться под землей (на случай, если наземные предупреждения будут уничтожены). А «горячая камера», то есть герметичное помещение для высокорадиоактивных материалов, которое уже создано в WIPP, останется археологическим реликтом прежнего объекта669. (Того самого настоящего, которое уже сегодня определяет, что предназначено будущему в качестве археологического объекта.)
Сообщения, которые должен передавать этот огромный предупреждающий знак, размещены на пяти уровнях по мере возрастания сложности. На первом уровне передается только сообщение о том, что здесь есть что-то, созданное человеческой цивилизацией (например, стена, окружающая завод, и т. п.). На пятом же уровне помещаются, со все возрастающей плотностью информации, технические детали, понятные только специалистам. При этом используются различные комбинации языка и пиктограмм (как в Карлсбадских пещерах) для предупреждения об опасности. Уведомления должны быть написаны на господствующих в мире и регионе языках – английском, французском, испанском, русском, китайском, арабском и навахо. Согласно «Плану внедрения опознавательных знаков», это многоязычие призвано выполнять функцию своего рода Розеттского камня670 и обеспечивать возможность перевода, если знание одного из языков будет утрачено. Это тоже, как и вся инсталляция в целом, работа над Futur II671, то есть над тем, что когда-то произойдет и предстанет в законченном виде.
Все эти меры – возведение стел и стен, щиты с предупреждающими знаками, выбор языков – возможно, указывают не столько на будущее, которое отстоит от нас на несколько тысячелетий, сколько прежде всего на нынешние представления о будущем и прошлом опыте (ключевое слово тут – Розеттский камень), на основе которого человек пытается вообразить будущее672.
Но, несмотря на все эти предупреждения, трудно избавиться от ощущения, что перечисленные атомно-семиотические усилия являются следствием некоего слепого пятна. Они основаны на убеждении, что главный источник проблемы – это человек будущего, который откроет сей атомный ящик Пандоры. Но гораздо большую опасность представляют радиационные отходы, которым не нужно ждать, когда их обнаружат, – они сами отыскивают путь в окружающую среду, в которой и должны быть установлены своеобразные предупреждающие знаки для будущих поколений.
Несмотря на всю непредсказуемость хрупкой связи с будущим, которое пока невозможно представить, и несмотря на все трудности,