Читать «По эту сторону истории. В защиту другой историографии» онлайн

нам легче иметь дело, которая легче складывается в рассказ и, главное, к которой мы привыкли.

К счастью, подобная однозначность постоянно наталкивается на свои границы, особенно когда знаки и имена оказываются бессильны. А они оказываются бессильны, когда смешение времен в Карлсбадских пещерах принимает очередной оборот: у входа в пещеру можно найти пиктограммы, которые были нанесены на стены коренными американцами неизвестно когда, но возраст которых ученые определяют в несколько тысячелетий653, при этом начертанное послание так и остается неразгаданным. Предполагается, что пиктограммы разного рода были нанесены в пещерах горы Гваделупа к юго-западу от Карлсбада в течение последних 5000 лет. Вероятно, они составляли неотъемлемую часть ритуальных мест. В отдельных из них обнаружены кости и следы костров. Возможно, Карлсбадские пещеры также служили местом захоронения, поскольку Джеймс Ларкин Уайт и другие искатели нашли там скелеты. Некоторые из рисунков кажутся легко узнаваемыми: можно различить изображения рук, людей, сводов. Однако сохранились и многочисленные абстрактные рисунки, смысл которых остается загадкой. В целом же пещеры могут рассматриваться как переход между надземным и подземным мирами654.

Однако многочисленные сослагательные конструкции, присущие отчетам об археологических исследованиях, показывают, насколько трудно установить, не ограничиваясь предположениями, достаточно четкую хроноференцию этих скудно сохранившихся традиций или даже отследить хроноференции, которые были важны для самих представителей культур могольон, пуэбло или мескалеро. И здесь отсылки уже не работают должным образом (даже если они все еще существуют как потенциальные связи) – они не могут быть с легкостью интегрированы в существующий, всем понятный исторический нарратив и показывают, насколько хрупки эти хроноференциальные конструкции.

Отходы

Если отказаться от поездки из Карлсбада на юго-запад в направлении к освоенным туристами и явно отсылающим к древности пещерам, с их причудливыми сталактитами возрастом в миллионы лет и смутными посланиями коренных культур, и проехать примерно 40 километров на восток, вы попадете в другое место, где прилагают все усилия, чтобы не допустить разрушения хрупких хроноференций, стараясь законсервировать их на как можно более долгий срок. В названии объекта, созданного здесь посреди пустыни, вовсе не фигурирует тот, по сути, ключевой термин, который и делает это место столь взрывоопасным. В названии – Waste Isolation Pilot Plant655, сокращенно WIPP, – похоже, не случайно избегают слова «радиоактивность». Это именно то, чем он является – хранилищем радиоактивных отходов, строительство которого началось в 1980 году. Оно работает с момента первой поставки в 1999 году. Но «ядерные отходы» или «радиоактивность», вероятно, звучат слишком устрашающе и опасно, поэтому здесь используется более нейтральное слово «отходы». Еще одна попытка передать – или не передать – определенные послания с помощью средств коммуникации. Так же как и все предприятие Waste Isolation Pilot Plant, по сути, связано с вопросом о том, как правильно со-общаться, особенно спустя время.

Место к востоку от Карлсбада было выбрано отчасти потому, что соляные пласты там особенно подходили для хранения, а также потому, что основатели Эдди/Карлсбада хотя в определенной мере и преуспели в своих попытках привлечь поселенцев, но недостаточно. Одним из аргументов в пользу размещения WIPP в округе Эдди, в циничной формулировке, служило то, что здесь приходится всего пять человек на квадратный километр656. В случае катастрофы радиоактивная авария, как следует истолковать этот аргумент, затронет относительно небольшое количество людей.

В WIPP хранятся в основном так называемые трансурановые отходы, которые образуются, в частности, при переработке урана и плутония в военной промышленности. К ним относятся инструменты, одежда и другие материалы, подвергшиеся радиоактивному загрязнению. Поскольку это не высокорадиоактивные отходы, строительство WIPP было ускорено. Однако трансурановые отходы имеют особенно длительный период полураспада – около 24 000 лет, вызывают особенно сильное радиационное поражение при попадании в организм и особенно токсичны из‑за искусственных тяжелых металлов. Отходы хранятся на глубине около 650 метров, утопленные в слой соли толщиной около 900 метров. Он сформировался на этой территории именно в пермский геологический период, к которому относят и образование Карлсбадских пещер, когда океан отступил, постепенно пересох и оставил после себя этот почти непроницаемый слой соли657.

В рекламном видеоролике Министерство энергетики США заявляет, что задача WIPP – изолировать радиоактивные отходы, и изолировать навсегда658. Как известно, «навсегда» – это очень и очень надолго. В случае с WIPP (и другими хранилищами ядерных отходов) речь может идти о десятках тысяч лет. Поэтому почти неизбежно встает проблема эффективной коммуникации с будущим, которое так же далеко от нас, как мы от древнейших из известных нам ближневосточных городских культур.

Таким образом, WIPP в Карлсбаде (штат Нью-Мексико) становится объектом масштабного эксперимента, в котором будущее настоящее воображается уже сегодня. Однако на самом деле оно не может быть ничем иным, как будущим настоящего. Ведь даже ответить на вопрос, как будут жить и общаться люди спустя несколько десятилетий, практически невозможно. И тем не менее мы уже пытаемся подготовиться к отсутствующей эпохе, для которой WIPP когда-то может стать чем-то вроде Карлсбадских пещер для туристов начала XXI века: странные сооружения со странными, возможно, не поддающимися расшифровке посланиями.

Пожалуй, во всем описанном регионе нет места, более отягченного историей, чем хранилище ядерных отходов. Именно здесь фактически и творится она – История.

Начало строительства WIPP совпало с созданием новой лингвистической прикладной дисциплины. Атомная семиотика существует с 1980 года и пытается решить проблему хранения радиоактивных отходов, рассматривая ее с другого конца временно́й шкалы: даже если в настоящем удается изолировать ядерные отходы, действительно обезопасив людей и окружающую среду, то как надежным способом предотвратить контакт наших потомков с этими («загадочными» и способными вызвать любопытство) реликтами прошлого и уберечь их от вреда? Атомная семиотика, таким образом, исследует коммуникацию с будущим, о котором она, безусловно, имеет лишь весьма туманное представление. Тем не менее она уже сейчас пытается установить хроноференцию с этим отсутствующим будущим, чтобы предотвратить возможные риски.

Карлсбаду предстоит стать первым хроноференциальным подопытным кроликом. Предполагается, что хранилище исчерпает свои возможности и будет заполнено примерно в период между 2025 и 2035 годами. После того как хранилище будет запечатано и пройдет еще сто лет, в начале XXII века планируется установить систему гигантских предупреждающих щитов, чтобы предупредить людей о радиоактивном содержимом на десятки тысяч лет вперед.

Атомная семиотика возникла в начале 1980‑х годов, когда в США при администрации Рейгана была создана рабочая группа, которой предстояло изучать проблему обеспечения по возможности наиболее длительного и эффективного предупреждения о местах захоронения радиоактивных отходов. Одним из членов этой комиссии был лингвист и семиотик Томас Альберт Шебёк, который включил свою главу в итоговый отчет рабочей группы и стал своего рода отцом-основателем атомной семиотики659. В немецкоязычном мире эту роль взял на себя берлинский семиотик Томас Познер, опубликовав в 1984 году в «Журнале по семиотике» (Zeitschrift für Semiotik) результаты опроса, проведенного им среди лингвистов. В нем также рассматривался вопрос о том, как передать будущим поколениям – предположительно, на 10 000 лет вперед – информацию об опасности. Результаты этой дискуссии были вновь опубликованы в виде книги в 1990 году660.

С тех пор дебаты не прекращаются. Памятуя о проницательном замечании Карла Валентина – предсказания трудны, особенно когда касаются будущего, – нетрудно догадаться, что существует огромное количество вариантов наиболее эффективной коммуникации в столь длительный период времени – все они, разумеется, должны основываться на более или менее четком ви́дении будущего, которое, в свою очередь, почти неизбежно основано на современном и прошлом опыте. Например, с 2011 года в Агентстве ядерной энергетики (NEA, Nuclear Energy Agency) при Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР) существует специальное подразделение, занимающееся проблемой коммуникации