Читать «Сибирский Ледяной поход. Воспоминания» онлайн
Сергей Арефьевич Щепихин
Страница 76 из 142
Для нащупывания наших слабых сторон и точек противник выслал вперед опять-таки регулярную разведку, которая не могла далеко проникать в гущу наших надвигающихся колонн. Ведь противнику не было точно известно, что у нас половина и больше всего состава больны и лишь обременяют бойцов, сокращая и без того незначительный наш численный состав.
Двигаются по всем дорогам сани, колонны санные, и на них люди в военной, во всяком случае, не крестьянской одежде, вооруженные, конечно… Кто же ездит в эту пору по тайге без ружья. Это каппелевцы, ставшие после двух с половиной месяцев похода почти легендарными. А главное для этих «Калашников иркутских» — мы являлись мстителями за измену прежним боевым товарищам. Ведь калашниковские войска, как и сам их вождь, были раньше белыми, хотя б и с известным налетом демократизма, но все же это бывшие колчаковцы.
Генералу Сахарову была послана ориентировка и приказание торопиться к выходу в долину реки Ока на мельничную переправу, где быстро сбить заставу противника и марш-маршем идти прямо на город Зима и далее на станцию. Таким маневром противник отрезывался от своего тыла, а большая часть его фронта — от вагонов, в которых они прибыли из Иркутска. А при удаче, если не успеет вовремя удрать, в руки наши мог бы попасть и весь руководящий состав из иркутских комиссаров. Вот была бы добыча и кстати заложники для обмена наших плененных из омского правительства!!
Трудно было наладить связь с генералом Сахаровым — уже второй наш разъезд с приказанием в сахаровскую колонну вынужден был с пути вернуться, всюду они встречали превосходные силы партизан противника, отряды которых, по-видимому, прошли вглубь нашего движения и уже почти разъединили наши колонны. Попытка связаться через ж[елезно]д[орожные] станции (связь, на установлении которой я усиленно настаивал перед Сахаровым) не увенчалась успехом: или к таковой организации связи начальники колонн отнеслись недостаточно внимательно, или же продвижение чешских эшелонов настолько ускорилось, что наши не успевали прочно сесть на провода. Возможно также, что мешали телеграфной связи и партизаны вездесущие. Одним словом, у меня не было уверенности, что распоряжения наши дошли до генерала Сахарова. Вот почему генерал Войцеховский и решил поскорее двигаться к голове нашей колонны, чтобы придержать Вержбицкого и выждать выхода колонны Сахарова.
В селение, где располагался штаб генерала Вержбицкого, мы прибыли вскоре после полудня, и я тотчас же по поручению генерала Войцеховского пошел к Вержбицкому получить ориентировку и подтвердить отданное распоряжение…
Вержбицкого и его правую руку, начальника «якутян» генерала Смолина, я застал за сибирскими пельменями: они их при помощи мадам Смолиной, которая не покидала мужа с самого Омска, наделали на несколько дней и возили с собой в замороженном виде. Прибыв на стоянку (ночлег или большой привал), им достаточно было разогреть пельмени в кипятке, и вкусное блюдо готово в один момент.
Поздоровались, на походе редко приходится видеть даже тех из лиц командного состава, с которыми обмениваешься распоряжениями чуть ли не ежедневно, обменялись новостями. Я мадам Смолину знал давно, еще по прежней довоенной (перед Великой войной) службе в штабе Омского военного округа. Мы были тогда знакомы домами, и назывался «Смолин» не Смолиным, а «Муттерпер» — поручик одного из сибирских полков 11-й Сибирской дивизии{118}. Во время войны Муттерпер решил, по примеру многих, переменить фамилию отцов и назвался — «Смолиным». почему я долго не подозревал о своем близком сослужении со своим старым знакомым, столь чудесно и в то же время просто изменившим свою фамилию. Мадам Смолина — дочь директора гимназии в Омске Курочкина{119}. Ея «Кеша» (Иннокентий) всегда отличался беспокойным характером и не раз за то терпел по службе. Думаю, что революция и Гражданская война послужили его процветанию и продвижению по службе. Это был смелый до дерзости офицер и в то же время весьма рассудительный… и почти всегда сдержанный.
Хитрого и политико-дипломата Вержбицкого он, Смолин, увлекал, видимо, своей зачастую деланной бесшабашностью, за которой скрывался совершенно другой человек…
Ориентировка была полная дана мне: почти все «воткинцы» были выдвинуты на позицию, а здесь, в самом селении, находится резерв — «якутцы».
Вокруг цепей выдвинуты вперед несколько застав, чтобы противник не мог застигнуть врасплох: «Но все это теория, — улыбаясь, прибавил Смолин, — на деле все сидят по избам и тоже едят пельмени. Так же ведет себя и противник… Для наблюдения с обеих сторон выдвинуты небольшие заставы… и все тут. Завтра, если люди не соскучатся долгим ожиданием, произведем накоротке разведку, иначе эта разведка может перейти и в общее наступление…»
Я насколько мог убедительней, в четких штрихах нарисовал им обстановку и намерение генерала Войцеховского возможно полнее завершить, использовать грядущий успех, но сочувствия не встретил: мои собеседники были заинтересованы, как, по их словам, и все добровольцы, тем, чтобы столкнуть со своего пути препятствие, а что будет потом, это их мало интересует..!
«Туда, куда мы идем, мы все равно пройдем, и сам черт нам пути не закажет, — сказал с мефистофельской улыбкой Смолин, — что и требовалось доказать»…
Что я мог возражать против такого аргумента…
Доложил Войцеховскому, что надо ожидать атаки на сутки раньше, чем мы предполагаем. Изложил ему весь разговор, и мы тоже занялись своими домашними делишками, а затем пораньше легли спать, предчувствуя, что предположенная дневка будет наверняка сорвана…
29. I. Станция и город Зима
Действительно, рано утром нас разбудило донесение от генерала Вержбицкого, что противник при нашей разведке быстро отошел к городу и станции. Мы преследуем. Пленных нет, убитых значительное число. У нас потерь нет, если не считать несколько человек помороженных.
Сам генерал Вержбицкий со Смолиным быстро также двигаются к станции Зима. Генерала Вержбицкого сильно изумила нестойкость противника и его глубокий отход. Селение Ухтуй было занято с налета и не было сил удержать добровольцев: все бросились по следам отходящего противника и, по-видимому, остановятся только по занятии города.
Выжидать при таких условиях выхода генерала Сахарова было просто бесцельно, и мы около полудня покинули гостеприимную Листвянку.
День был тихий и солнечный, а